— Хоть сейчас!
— Тогда поехали, — сказала Римма.
Она вышла из университета со счетом в руках, молча протянула Владу.
— Моих сбережений не хватит, — сказала она. — Можно мне забрать наш «календарь»?
— Он в твоем распоряжении.
Римма достала деньги, пересчитала, что-то прикинула в уме, затем положила назад первую купюру.
— Я не могу потратить первое число «календаря», — сказала она. — Пятое января — день нашей первой встречи, пусть это останется у тебя.
— Хватит того, что есть? — спросил Влад.
— Да. Надо обменять доллары и оплатить учебу в кассе. Оплатив учебу наперед, Римма воодушевилась, но ненадолго. Влад предложил где-то пообедать, но она сказала, что есть еще одно неоконченное дело. Он не спрашивал какое, но Римма сама объяснила:
— Эта история тянется уже двадцать лет. Когда я познакомилась с Игорем, то мы недолго встречались… Как-то все быстро получилось: знакомство, несколько встреч, заявление, подготовка к свадьбе… За несколько дней до нашего бракосочетания неожиданно к нам пришла девушка, она назвалась Людой и сказала, что любит Игоря.
— Ну и что из этого? У них не было детей, они не были женаты, — вставил Влад и понял, что сболтнул лишнее, не дослушав Римму.
— Да, детей не было, но она сказала, что Игорь ее обманул, поступил с ней подло, переспал, обещал жениться, а потом она узнала, что он женится на другой.
— Что она хотела?
— Просила меня отменить свадьбу, а Игоря — вернуться к ней, — пояснила Римма. — Я, конечно же, попросила ее уйти и не портить праздник, Игорь же сказал, что любит меня. Уходя, Людмила мне пригрозила, что сделает все, чтобы я не была с ним счастлива.
— Ее можно было понять. Бросила в сердцах, а ты думаешь об этом двадцать лет? — улыбнулся Влад.
— Может быть, я сама виновата в том, что со мной происходит? Хотела быть счастливой, а сделала несчастливыми нескольких людей вокруг себя и теперь сама заболела?
— Римма, ты накручиваешь себя. — Влад обнял ее за плечи. — Эта проблема не существует, она тобою же и надумана.
— А если нет? Я должна все узнать.
— Хочешь знать, как сложилась судьба этой женщины? Да живет она с мужем и детьми, и все у нее хорошо!
— Я должна в этом убедиться. Возможно, все не так, и тогда я попрошу у нее прощения.
Влад вздохнул, но согласился помочь Римме. Она сказала, что знает, где жила эта женщина раньше.
— Однажды я ее случайно встретила в соседнем квартале, — сказала она, — даже видела, в какой подъезд дома она вошла.
Припарковав машину в одном из дворов среди пятиэтажек, Влад спросил Римму, нужно ли ему идти с ней.
— Я сама, — ответила она. — Я недолго.
Римма вернулась минут через пять. Влад вопросительно взглянул на нее, когда женщина села в авто рядом с ним. На ее лице была растерянно-грустная улыбка, по которой Влад не мог определить, с чем она вернулась.
— Мне не придется просить у нее прощения, — сказала она чуть дрогнувшим от волнения голосом. — Похоже, что у Людмилы все хорошо.
— Я же тебе говорил! — сказал Влад.
Он не удержался от обаяния ее улыбки и легонько коснулся губами ее щеки.
— Люблю тебя! — с чувством воскликнул он.
— Спасибо, милый, — сказала она.
Улыбка Риммы была почему-то грустной.
Влад обрадовался, когда через несколько дней после отправки запроса в клинику Израиля пришел ответ. Писали, что используют нанотехнологии в лечении таких онкобольных и при согласии пациента готовы взять его на лечение, но для этого нужны свежие анализы и обследование. Что нужно — указывалось конкретно в письме. Влад сразу же сообщил об этом Римме. Похоже, что новость не особо придала Римме оптимизма, но она согласилась пройти обследование.
— Поедем к моему знакомому, — сказала она, — я там проходила первое обследование. Думаю, что Валерий сможет увидеть, как любят говорить врачи, динамику.
Пройдя обследование, Римма узнала, что нужно ждать полного заключения и результатов несколько дней.
— Это недолго, всего лишь несколько дней, — поспешила она успокоить Влада, увидев, как он был раздосадован.
Римма умолчала о том, что Валера прописал ей дополнительные лекарства, сказав, что их нужно будет принимать при сильных физических болях. Она поняла, что самое страшное уже не за горами. Больше всего она боялась стать обузой для родных, быть беспомощной и страдать от физической боли.
«Я не имею права отбирать у них время, шанс жить спокойно и быть счастливыми, — думала она. — Буду надеяться, что мои мучения продлятся недолго».