– К сожалению, так и есть, – равнодушно произнесла женщина, которая совсем недавно смеялась из-за шуток юноши, безумно любящего свою младшую сестру. Ей тяжело говорить об этом, но она должна быть холодной, не показывать свои эмоции здесь.
Опустив голову, девушка продолжала беззвучно рыдать, чувствуя, как все внутри разрывается от боли. Хочется кричать, громко, очень громко, но голос пропал. Тело абсолютно не слушается её.
– Ваше лечение в психиатрической больнице закончено, похороны завтра утром… – прошептала она, все-таки опускаясь на колени и ласково поглаживая девочку по голове. – Ваш брат просил меня присматривать за Вами, поэтому, с этого дня я буду рядом.
Голова начала ужасно болеть, а затем, девочка вдруг вспомнила о том, что произошло после смерти мамы и замерла. Тело начало гореть так, будто отчим снова прикоснулся к ней.
Часть воспоминаний вернулась…
Впервые за несколько лет она надела что-то, кроме больничной пижамы. Вся одежда была велика и пахла как брат… девушка шла по длинному коридору, стараясь не плакать. Ради того, чтобы этот день настал, юноша уговаривал её жить и принимать лекарства.
Были слышны крики тех, кто здесь намного дольше. Это, все-таки, не санаторий, а психиатрическая больница с одними из самых тяжелых больных. Она была единственной, кто за все время, проведенное в этом месте, вел себя тише всех.
Тело не слушалось, но идти нужно было. Бежать отсюда, пока перед ней открыты двери и врачи не заподозрили то, что состояние до сих пор нестабильно. Как только порог больницы был позади, девушка не выдержала и снова начала плакать.
Прохладный ветер дул в лицо, обжигая бледную кожу. На улице было так… странно? Она впервые увидела небо не через окно, почувствовала холод и капли моросящего дождя, но это не обрадовало её.
– Я же больше не вернусь туда, правда? – тихо шептала она, сжимая кулаки и захлебываясь слезами. Ей все еще больно из-за потери брата, который должен был быть рядом в этот момент. Не её лечащий врач, а родной человек.
Девушка не помнит, как дошла до машины, а затем приехала в место, именуемое её домом.
Это было небольшое двухэтажное строение с маленьким участком на заднем дворе. Там росли цветы и деревья, цветение которых не увидел даже сам юноша. Заходить внутрь было тяжело. Воспоминания о брате, отчиме и матери хоть и были затуманены, сердце чувствовало все.
Рыдая всю ночь в комнате, где и спал парень когда-то, она мечтала о смерти. Просила Бога вернуть воссоединить её с настоящей семьей, но все бесполезно.
Наступило утро. Начались похороны.
Хрупкое тело девушки скрывало черное платье, но даже длинные рукава не могли скрыть все те шрамы, которые она оставила себе когда-то. Зачем теперь ей стараться и быть сильной, если брата больше нет? Она плакала ужасно громко, из-за чего пришедшие смотрели на неё с отвращением. Эти люди не знали ничего о жизни двух родственников и новость о появлении младшей сестры их коллеги, простого знакомого или давнего друга, потрясла всех «гостей».
Незнакомые лица ничуть не пугали её сейчас… в голове вертелась только одна мысль: «братик больше не вернется». Сердце разрывалось, внутри все сжималось каждый раз, когда заплаканные глаза смотрели на гроб. Рядом никого не осталось, лишь лечащий врач, которая и организовала эти похороны…
Теперь ей было позволено наблюдать издалека за чужим горем. Женщина множество раз хотела подойти к своей пациентке, крепко обнять хрупкое тело и зарыдать также, как и она, но вместо этого не могла сделать ни шага. Как бы не хотелось это признавать, но они чужие друг другу люди. И только ей никогда не понять, насколько больно девочке, чье тело дрожало под холодными порывами ветра.
Когда гроб с телом был зарыт глубоко в земле, ноги снова не выдержали. Упав на сырую от дождя траву, она заплакала, смотря на каменную плиту, где ужасно красиво было выгравировано имя, дата рождения и смерти.
Прошла уже неделя, а девушка за это время практически ни разу не покинула его комнату. Лишь иногда выходила посещала могилу брата и рыдала взахлеб.
Теперь светловолосая помнила все. Воспоминания вернулись тогда, когда их никто не ждал и… она замолчала. Слезы на впалых щеках высохли, красные глаза со временем стали обычными, а хрупкое тело смогло недолго передвигаться по собственному дому. Единственное, что пугало врача, живущего теперь вместе со своей пациенткой, так это поведение и то, что девочка больше не говорит.