КАК ОН МОГ?!
Как?!
Как же так?..
Последнее, что помню - скорость. Давила на газ, что есть мочи, выжимая из своей малышки все силы, пытаясь забыть все, что только что видела собственными глазами, стереть из памяти вид полу голого Тарасова и его куклы, которую он, без сомнений, не один раз за три прошедших дня натягивал. Хотела забыть этого человека. Забыть чужого, уже не моего Вадима. И самой забыться...
Аварию уже не помню, но точно знаю, что страшно мне не было. Разогнавшись до двухсот километров в час я не справилась с управлением и, не вписавшись в поворот, влетела в фонарный столб.
Что было дальше, я не помню...
Очнулась я, как мне сказали, спустя два месяца уже здесь - на кушетке в Мюнхенской больнице. Я лежала после тяжелой операции, а мама держала мою руку в своих теплых, ласковых ладонях, подбирая другой рукой слезы, бегущие по ее лицу. Не сразу я заметила, что у окна одной большой тенью стоял Вадим. Почему-то мне не хотелось его здесь видеть. Я перевела взгляд на белый больничный потолок, и неосознанно, как-то просто из меня хриплым голосом вырвалось всего два слова, обращенные в никуда:
- Вадим - козел...
Мама почему-то тихо засмеялась. Вадима я не видела и только сквозь затуманенное сознание слышала, как он позвал врача...
И я опять отрубилась.
Ну что ж, дорогие) Вот как-то так повернулись события!)
У меня есть к вам всем огромная просьба поддержать меня оценкой и комментарием! Муз очень просит! Поделитесь своими мнениями и мыслями.
Будут ли герои вместе в дальнейшем или нет? Если да, то как будут развиваться их отношения? Что вы думаете по поводу героев?
Пишите, не молчите!)))
До скорых встреч! ❤❤❤
Это фиаско
..и хотя все кончилось, началось что-то новое..
Брет Истон Эллис «Лунный парк»
Каролина
Вот уже идет третий день, как я пришла в себя. Несмотря на тяжелую черепно-мозговую травму, я быстро восстанавливаюсь. По крайней мере, так врачи говорят. Кругом все только и бельмекают по-немецки, голова разболелась!
Мама от меня ни на шаг не отходит. Все сидит у постели, держит мою руку в своих руках и иногда роняет слезы. Но я вижу, что это слезы облегчения. Да, все могло быть и хуже. Хорошо, что не причитает на тему: «Что же ты, доченька, наделала?! Зачем ты так?!» ..и бла-бла-бла...
Палата - курортный номер в санатории. Белые высокие потолки, панорамные окна, огромный стол, заваленный красными розами от Вадима - это все, что удается разглядеть. Вставать с постели мне пока нельзя - состояние еще тяжелое. Кроме мамы ко мне сейчас никого не пропускают, но все же приятно было осознавать, что за дверью находятся и Лера и отчим. Непонятно только, что здесь делает он? Вадим. К сожалению, я все помню. Все помню, и от этого мне еще хуже.
Мама говорит, что он дежурит у палаты днями и ночами, кажется, даже на работу забил. Сама она с расспросами не лезет, молодец. С ней про Вадима я пока не разговаривала, да и вообще, какой-то неудобный разговор получился бы.
Не знаю, что мужчина рассказал родителям, да и знать не хочу. Но по маминым глазам вижу, что все же он рассказал. Смешно представить, как это было:
«Здравствуйте, мачеха, привет, пап, извините, я трахнул вашу дочь!»
И смех и грех.
Еще одна новость, которая меня безумно расстроила: меня побрили. Да, я теперь лысая, как зек. От одной этой мысли курить хочется безумно.
Спустя неделю мое состояние стабилизировалось. Даже отчиму разрешили навестить меня.
- Ну, как ты, дитя улиц? Решила попробовать полетать? Как самочувствие? - спрашивает он, сидя на месте мамы у моей постели.
- Да все хорошо, Александр Геннадьевич, уже лучше, - отвечаю ему, - Спасибо вам за то что так помогли с клиникой, с врачами. Я вам очень благодарна.
- Глупая, - мягко замечает мужчина, улыбнувшись, - Ты же мне как дочь, Каролина. Но больше на то, чтобы мы с мамой тебе машину подарили даже не надейся, - говорит, качая головой.
- Я сам ее буду катать и на руках носить буду, - теплый и нежный голос, раздавшийся из-за спины Александра Геннадьевича, ворвался в наш разговор. Вадим вошел в палату, не постучавшись, неся в руках огромный букет роз с мелкими бутонами.
- Каролина, поправляйся, я завтра еще зайду, - Александр Геннадьевич поцеловал меня в щеку и задел пальцем мой носик, - не скучай, детка.
Как только мужчина вышел из палаты, моя и так слабая улыбка совсем слетела с лица, как и доброжелательный вид.