- А никак! – сам же вслух ответил на свои мысли.
Спустя десять минут мне позвонил отец и сообщил об аварии.
- Блять! БЛЯТЬ, БЛЯТЬ! БЛЯ-Я-ЯТЬ!!! - с размаху ударил кулаком в стену так, что отдало в плечо, но еле почувствовал.
НАЗЫВАЕТСЯ ВЫСПАЛСЯ!!!
***
В больнице нам выделили целую комнату. Я четвертый час неподвижно сидел на кушетке, облокотившись на стену, и смотрел в потолок.
Лишь бы выжила… Лишь бы только моя девочка выжила.
Краем глаза заметил, что отец вдруг подсел рядом со мной и начал говорить:
- Меня вызывают в Сочи, завтра улетаю, - не понимаю ни единого слова. О чем он?.. Впрочем, это не важно…
Винова-а-ат... Я виноват.
- Отец, это я виноват…- сиплым от волнения и переживаний голосом произношу в тишину больничной комнаты.
- Что за глупости?! - не понимает батя, сбитый с толку.
- Она подумала, что я ей изменил: увидела Милену в моей квартире, - так же сипло отвечаю ему.
- А ты ей изменял? То есть.. То есть. Как? - отец весь подобрался, по лицу видно, что он уже начинает соображать, но отказывается верить своим догадкам. Пускай, - Это то, о чем я думаю?..
Молчу. Отцу не надо повторять дважды, объяснять что-то. Он уже все понял. Все сопоставил и пришел к неутешительным выводам. Смотрит на меня в надежде, что я сейчас опровергну все то, что он предположил в своей голове. Но я продолжаю молчать, всем своим видом показывая, что пояснять ничего не собираюсь. И отец понимает это…
- Ты с ума сошел, Вадим?!! Она ребенок еще!!! Пиздец, сын! Нет, это уму не постижимо!!! – он вскочил с кушетки и начал бродить по комнате вдоль и поперек, из одного угла в другой и обратно.
Я сижу, все так же разглядывая белый, как чистый лист, потолок. Мне плевать на то, что он сейчас мне скажет… Плевать. В моей голове раненной птицей бьется лишь одна мысль, с каждой минутой, с каждой секундой все сильнее ранящая меня в самое сердце:
«Лишь бы выжила! Господи, я больше ни о чем не попрошу, лишь бы она выжила!»
Я не верующий. Но в такой момент мне просто нужно в кого-то верить, за что-то держаться, чтобы окончательно не скатиться в ту пучину боли и отчаяния, что затягивает меня, как только непроизвольно в моей голове появляются сомнения. Я стараюсь задавить их в зародыше, втоптать в землю, но мне не всегда удается… а вдруг..? Нет, я даже думать об этом не хочу! Она должна жить! И она будет жить! Господи, помоги ей!!!
Отец вырывает меня из сметающего с ног потока мыслей:
- И давно это у вас?
- С первой встречи... Я полюбил ее, как только увидел.
- А она?
- А она тоже.
Я уверен в этом. Я знаю, что она любит меня. Любит…
Перевожу взгляд с отца на стену, вновь воскрешая в памяти тот момент, когда увидел ее. Впервые увидел ее спустя три дня и три ночи, безумно долгих, проведенных если не за рабочими делами, то в мыслях о ней... Все произошло настолько быстро, неуловимо. Вот только что я стоял под горячим душем, мечтая выспаться и поскорее увидеть Каролину. Объясниться с ней и рассказать все о нас отцу и Инге. А вот она уже сама стоит на пороге моей квартиры, испепеляя взглядом полураздетых меня и Милену.. хорошо еще, что Арсений уже спал, вымотался....
«Я вижу, у тебя все прекрасно, Тарасов... Значит, зря за тебя беспокоилась!»
Если б ты только знала, малышка, насколько у меня все "прекрасно"! Усмехаюсь, прикрывая глаза. Боги, как же я скучал по ней. Так скучал, что когда увидел, просто встал столбом и не мог ничего ни сказать, ни сделать. Малышка все сказала за нас...
«Ладно, я тогда пойду! Не буду вам мешать!»
Думала, что я все дни на пролет с Миленой развлекался, маленькая. Я по глазам все ее мысли тогда прочел. Все до единой. Она старалась держаться независимо, гордо. Только я видел все ее настоящие эмоции, чувствовал! Чувствовал, как ее разрывает от дикой боли и обиды при мысли, что я спал с Миленой, забив на нее. Дурочка моя... И я сам - дурак! Идиот непроходимый! Мне нужно было сразу бежать за ней, как только очнулся! Должен был догнать и объяснить все! Пусть бы кричала, билась, но выслушала! Я должен был все рассказать ей, должен! А я все стоял, дурак, и думал, что теперь сказать, как оправдаться! Действовать надо было, а не думать!