И пока продвигались секретари вдоль загонов, все новые и новые люди в белых халатах с готовностью зажимали овечьи головы между колен и раздвигали на всю глубину свежее и чистое руно. Иногда хозяин барана, повязанного красной лентой, таких было довольно много, трогал животное за перекрученный рог, пытаясь приласкать медалиста, но тот коротким движением головы высвобождался от руки, от унизительной ласки, и отворачивался от экскурсантов, глядел с робостью на доску показателей, где была расписана его биография вместе с его достоинствами.
Сарай-павильон имел загоны с двух сторон, в конце ломался под прямым углом и выпускал людей опять в тот же двор.
В одном месте прошли перед загоном хозяйства Буденновского района, и Виталий Васильевич слегка покраснел, потому что в его районе не было выдающихся чемпионов ни среди баранов, ни среди ярок, и экскурсанты даже не остановились в этом месте. Виталий Васильевич спросил Михал Михалыча:
— И ты с пустыми руками приехал?
Михал Михалыч крутнул крепкой головой.
— Ничего, Виталий Васильевич, — сказал он, слегка покраснев, — мы свое возьмем на лошадках.
— Лошадки лошадками, а овцой тоже надо заниматься. Никуда от этого не денешься.
— Займемся, Виталий Васильевич. Всему свое время.
Они поотстали от секретарей и шли, мирно беседуя, а при выходе из павильона Виталий Васильевич предложил Михал Михалычу пройти посмотреть корма.
— Интересно, что там нового?
Поднялись по ступенькам, здесь павильон растениеводства располагается на приподнятом по сравнению со всей территорией плато. Под навесом стояли стенды, таблицы, образцы сеяных и естественных трав. И опять все было тут в каком-то увеличенном, как будто специально для выставки сделанном масштабе. Травы, то есть снопы из трав, выглядели неправдоподобно, выше человеческого роста. Вот многолетняя, до шести — восьми и больше лет растет самосевом, ежа сборная. С гектара 520 центнеров зеленой массы. Сноп — прямо богатырь. Правда, с поливных земель.
— Михал Михалыч, есть что позаимствовать, а? Ты гляди, какие молодцы! — Виталий Васильевич шел мимо снопов и не переставал удивляться. Люцерна синегибридная, райграс пастбищный, овсяница луговая — шесть — десять лет растет, как божий дар, редька масличная, костер безостый… Снопы, снопы по плечи, а то и выше среднего человеческого роста.
Виталий Васильевич повторял про себя, читал названия на снопах и радовался за людей. Были тут образцы и из его района.
Козлятник восточный, пырей сизый, житняк зерноградский, волоснец ситниковый, рожь многолетняя одесская, люцерна желтая кубанская, ежа сборная джегутинская, люцерна славянская… Да, с этим богатством можно двинуть овцу; конечно, там, где есть для нее место. Вот поднавалились бы специальные овцеводческие хозяйства, чудеса можно делать, а маяться между хлебом и овцой трудно, нельзя добиться хороших результатов.
Шли по районам, вслух произносили названия в один голос и Виталий Васильевич, и Михал Михалыч. Ипатовский район, Апанасевский, Буденновский наш, Туркменский, Петровский, Левокумский, Арзгирский, Карачаево-Черкесская автономная область. Все знакомо, все радует слух и зрение.
— Богат и славен Кочубей! — воскликнул Виталий Васильевич. — А? Михал Михалыч?!
Михал Михалыч только головой крутил, но про себя думал: возьмем, займемся, надо этим заняться, семян попросить у этих… Хорошо было на душе. Никакой зависти, а только разгоралось внутри жадное пламя работы. Вот ведь вроде все и без того известно, но, когда видишь своими глазами, как-то по-другому чувствуешь себя, зажигает, зовет к действию. Школа передового опыта! Не пустые слова.
А вот изделия из шерсти, трикотаж, кожаные пальто, куртки, шубы чабанские, потом пошли проекты сельских домиков. Тут Михал Михалыч критически посмотрел на эти проекты. Он считал, что у него в хозяйстве лучше домики, макеты крытых токов тоже имеются, овчарни на 800 голов — механизированные. С этим делом надо подтянуть своих, своего Али Магомеда, это в наших силах.
Виталий Васильевич положил руку на плечо Михал Михалыча и дружески проговорил:
— Что, комсомол? Годится?
— Да, хорошее это дело, Виталий Васильевич. Руки чешутся. Все годится.
А на стендах уже пошли медикаменты, зоотехнический инструментарий, оборудование лабораторий. Потом тулупы, валенки, куртки чабанские. Потом комбикорма.
— Давай собачек поглядим, — предложил Виталий Васильевич.
Спустились по ступенькам, завернули в особый ряд, составленный из маленьких павильонов, где на цепи и просто прогуливались или, свернувшись калачиком, показывали себя чабанские собаки самых разных пород и мастей. Немецкие овчарки, венгерские, русская собака, а вот маленькие, почти как щенки, тоже чабанские, жилистые, крепенькие, не гляди, что мелкие, а гуртом волка загонят и загрызут, видно по их пружинистым походкам.