— Прыгай, Сережа!
— Давай ко мне!
Зоя потихоньку покачала головой. Нет.
— Эх, ты! — И Сережа пробежал до уклона трубы, где она уходила вниз, в воду, прыгнул с веселым криком вниз головой и вынырнул далеко от берега. Плавал, нырял, и ему было хорошо, как никогда, потому что за каждым его движением следит она. Сила играла в нем, он прекрасно работал руками, плыл так, что полспины было наружу, сильные мышцы перекатывались под лопатками и держали его в полводе.
Далеко от Зои он нырнул и через несколько минут показался возле трубы. Упираясь в дно, стрелой прошел под водой и вынырнул тут, перед ней. Зоя ойкнула и подошла к берегу.
— Вылезай, хватит. А то завидно.
— В чем же дело? Давай!
— Хватит, вылезай, уже солнышко садится.
Сережа вылез. Закинул голову, руками прошелся по волосам, выжал из них воду, постоял на трубе, просыхая, и быстренько оделся.
— Вот сядет солнце, не замерзнешь?
— Согреешь.
— Думаешь, если ты комбайнер, так тебя сейчас все согревать начнут.
— Зачем все? Все мне не нужны. Ты согреешь.
— Умный очень. Чего это я согревать буду?
— Чтобы не замерз.
— Ну и мерзни, сам виноват. Артист какой.
— Не нравлюсь?
— Мне?
— Конечно, тебе. Кому же еще?
— Будешь всем фигуру свою показывать.
— Глупая ты. А я умный.
— Ну и ладно.
Они поднялись на плотину и пошли рядом в сторону кирпичного завода, туда, где виднелись еще старые кручи с птичьими норками.
— Зоя, а ты меня будешь ждать?
— Сколько?
— Десять дней. Пока не закончим.
— Буду.
— А если кто еще принесет розы? Что сделаешь?
— Кто принесет?
— Мало ли.
— Принесет, тогда возьму, конечно, и скажу, чтобы тебе спасибо передали.
— Выкручиваешься. А ты ответь!
— Глупый ты. Если хочешь знать точно, я подожду десять дней.
— А если не десять?
— И не десять тоже.
— А в армию пойду. Как тогда?
— И тогда так же.
— Все так говорят, а потом — раз и замуж выходят.
— Я не выйду. За кого выходить, если ты в армии будешь?
— Не знаю.
— Ну и не знай. Тогда я вообще не выйду ни за кого. Даже за тебя.
— Я из армии приду не такой, как сейчас. Я тебе не выйду тогда, будешь у меня знать.
— Ох, ох, испугалась!
— Увидишь.
— Чего увижу? А ты, глупый, разве не видишь, что я тебя хоть сто лет буду ждать. Не видишь?
— Сейчас не вижу.
— Тогда вези меня домой.
— Иди пешком.
— И пойду.
Зоя повернулась круто и пошла быстрым шагом.
Сережа догнал в три прыжка, схватил сзади и бросил Зою себе на плечо, понес как сноп. Зоя ногами колотила его по спине. Он снял ее и, обхватив талию, стал спускать на землю. Платьишко оставалось на месте, под Сережиными руками, а сама Зоя скользила вниз в его руках, в кольце рук. Достала носками до земли и замерла. Стояла без всякого стыда, оголенная. Да еще прижималась к Сереже, замирала от ужаса.
Тихо, на ухо, он сказал ей:
— Не стыдно с задранным платьем стоять перед всеми?
— Где все? — шепотом отозвалась Зоя. — А ты бандит нечестный.
— Я честный бандит.
— Нет, не честный. Если честный, тогда прикрой меня…
Сережа стал скатывать легонькое платьице вниз, прикрывая Зою; ладони плотно касались Зоиного тела, она вздрагивала, шепотом ойкала, но терпела. Крепко, рывком прижалась к нему и отпрянула.
— Поехали.
— Поехали.
Сегодня Зоя пришла пораньше. Мать еще не ложилась. Чего рано прикатила? Не поругались?
— Чего это нам ругаться? Кто он мне?
— Ну, знаешь, не юли. Знаем кто. Вот в армию уйдет — наплачешься тут.
— Не наплачусь. Нужен он.
— Не говори так, девка. Нехорошо.
— Я ждать его буду, мамка.
— Другое дело. Ждать дело женское.
А Сережа, легкий как ветер, прилетел на стан и сразу в постель. Сетка проваливается, лежишь согнувшись, но Сережа ничего этого не замечал. Он уснул сразу. И забыл про все. Его не было на этом свете. Он спал. И никаких снов. Что-то смутно омывало его, вроде он летел все время куда-то, то ли над землей, то ли над небом, непонятно и смутно, будто летел, и все. Больше ничего.
Не успел еще спуститься на твердь, как проснулся и сразу вскочил на ноги. Сказал себе: в шесть — и точно в шесть проснулся. Уже гомонили голоса. И светло за окном. В углу спал его помощник, тоже Сережа, девятиклассник. Подошел к его койке, схватил за пятку, тот вздрогнул и с маху сел на матраце. Протер глаза.