— А дочь, — повернулся Петр Петрович к дочери, — что ж, и ты против отца?
— Папа, я не против тебя, но Сережа говорит правду. Я сегодня хотела, чтобы Сережа остался у нас ночевать, ты опять будешь против?
— Караул! — развел руками отец. — Дождались, дожили! Мать, ты что ж в рот воды набрала? Сговорились?
— Ага, сговорились. Раньше-то, когда тебя оставляли девки на ночь, ты не кричал караул, а теперь кричишь.
— Когда это было? Что ты за старое цепляешься?
— Это ж и после войны еще было, оставляли девки. Потом отмерло, потому что хулиганить стали ребята.
— Тебя, папа, не поймешь, то ты — за старое, то маму ругаешь, что она за старое, а ты за новое. Запутаться можно.
— Ну ладно, заклевали отца, кругом виноват. А учителя что скажут? Подумали? Школьница замужняя, это ж надо такое!
— Петр Петрович, давайте тогда серьезно говорить. Вот я нынче пойду в армию. Не хотел говорить, даже мои отец с матерью не знают, Зоя даже не знает. А я принял решение, буду проситься добровольцем в Афганистан. Это тоже для вас дико? Так? Я же знаю, как вы к этому относитесь, так же, как и мои родители. Зачем наши дети там под пули себя подставляют? Зачем нам этот Афганистан? Так же думаете?
— Конечное дело, так.
— Вот видите. А как на войну с немцем уходили добровольцы?
— Сравнил. Тогда Родину защищали. А сейчас кого защищать? За что жизни класть?
— А зачем в гражданскую войну у нас в России воевали на нашей стороне, против белых, мадьярские батальоны, полки, другие интернациональные части? Они знали, что воюют и за свою свободу, когда помогают нашей революции. Зачем приехал к нам из Америки Джон Рид? Умер у нас от тифа. Какое ему было дело до нас? Зачем наши люди, наши летчики воевали в Испании против фашистов? Что им там надо было? В Афганистане душманы американским оружием хотят задушить революцию, чтобы ударить по нашей революции, по нашей Родине. Что же, мы будем сидеть сложа руки, когда от нас ждут помощи, просят нас, своих братьев, спасти их?
Зоин отец опустил голову, слушал и думал. Сперва хотел накричать на Сережу, что уж слишком уж он занесся, потом тяжело опустил плечи, голову опустил. Молчал. Долго молчал. Не поднимая головы, сказал:
— Ладно, Сергей, оставайся. Ты неплохой сын. Смотайся только, предупреди родителей, что ночевать у нас будешь.
23. Сережа, Зойкин муж. Смешно? Нет, не смешно
Как всегда, у Лариных в шесть часов утра все были уже на ногах. Сережа не стал умываться под умывальником, ему нужен был сегодня особенный простор. Не в летней кухне, где был умывальник, а простор на весь мир, под ранним утренним небом. Опоясанный полотенцем, голый до пояса, он стоял, наклонившись к земле, а Зоя поливала ему из стеклянного кувшина. Умылся Сергей, попросил вылить остальную воду на спину. Хорошо. Растерся полотенцем и… ночи как не бывало. Свежий, пружинистый, счастливый, самый счастливый на белом свете, он с утра развернул такую деятельность, что сам от себя не ожидал. Ему хотелось все сделать за один день. Пойти зарегистрироваться с Зоей, собрать вещички, получить назначение в армию и сегодня же отправиться в дальний поход. Такая энергия билась в нем, что трудно было сдержать ее и не хотелось сдерживать. И непривычно казалось, и в то же время он полностью вошел в свое новое положение. А положение было такое: он теперь Зойкин муж. Быстро позавтракали, и Сережа на мотоцикле отвез жену свою Зою на ферму, там договорился с заведующей отпустить Зою после утренней дойки по очень важному делу, зарегистрировать их брак. Он так и сказал — брак!
С фермы прикатил домой, сообщил домашним, матери и отцу, который только-только собирался выехать на своем грузовике в полевой стан, что он, их сын, сегодня будет расписываться в загсе, что он уже женатый человек и просит мать и отца принять это к сведению. Ну что тут поделаешь? Человек уже самостоятельный, работал комбайнером, на Севере побывал, сейчас собирается в армию, тут уже ничего не поделаешь, надо соглашаться, просто другого выхода нет.
— Сынок, — сказала мать, — как-то не по-людски, без сватов, без смотрин, без всякого такого, даже с родителями не встретились, не обговорили все. Как же так?
— Мама, я вам уже говорил, что жениться буду так, как считаю для себя удобным и нужным. Никаких свадеб, никаких этих толкучек по поводу того, что я собираюсь жить не один, а вместе со своей женой. Это никого не касается. Зачем собирать зевак? Зачем этот кагал? Зачем всем всё демонстрировать? Это все мне противно.