- Отлично, я рад, - сказал он, а я, улыбнувшись, наклонилась и поцеловала его.
Мне нравится, что он меня ревнует и что обходится это без нервотрепок и ссор. Я потерлась носом о его шею, а потом, прикрыв глаза, положила голову на грудь, которая мерно поднималась и опускалась. Давно мне не хватало таких спокойных и даже романтичных моментов, когда можно просто лежать рядом с Дмитрием и ни о чем не беспокоиться.
Я провела пальцами по волосам мужа и уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах одеколона, который будоражил меня. Его руки в свою очередь обнимали меня за спину и медленно гладили ее. Я была готова заснуть так, чему была бы безумно рада, если бы не шепот Дмитрия.
- Твоя мама приехала.
Я раздосадовано выдохнула и привстала, опираясь руками ему на грудь, чтобы видеть бессовестное лицо мужа.
- Как ты мог? Скажи мне. Как ты мог испортить такой момент?
Обида кипела во мне, будя совесть Дмитрия, которая сейчас, кажется, была ни к чему не восприимчива. Он улыбнулся и попытался как маленького ребенка вернуть меня на место, то есть лечь обратно на него, но у него этого не получилось, так как я опиралась как могла.
- Мы можем продолжить этот момент, как будто ничего и не было, - предложил он мне, прекрасно зная, что теперь этого не получится, так как он упомянул мою беременную, надеюсь от Бога, но нет, не от него, мать. Оставив попытки вернуть меня на место, он положил голову на неудобный подлокотник и продолжил: - Мое дело предложить, ваше дело отказаться.
Я закатила глаза. Опять его русские поговорки. Почему он мне их переводит и объясняет, а матерные слова, которые намного интересней поговорок, нет? Я его логику так и не поняла, тем более, что мне не пять лет, а двадцать.
- И почему ты знаешь про мою мать больше меня? - спросила я.
- Потому что ты была на дежурстве, как мое начнется только ночью.
И почему наши дежурства поставили именно так, что они шли в разнобой? Этому я была бы рада день назад, что мне придется меньше видеть Дмитрия, но не сейчас, когда только и хотелось, что быть с ним, видеть его, касаться его тела и не только касаться.
- Почему он приехали не говорили? - начала я свой допрос с пристрастием.
Дмитрий пожал плечами и, когда я уже полностью села на него, то положил свои руки на мои бедра, немного задирая мою блузу стража.
- Я не знаю, - задумчиво глядя на мою талию, сказал Дмитрий. - Просто сообщили, что приехали, а также Джанин сказала, что была бы непротив, если ты зайдешь к ним?
А вот это точно неожиданность. Мама никогда не напрашивалась в гости и не приглашала других. Она далека от этого. А тут намекнула, что непрочь увидеть меня.
- Надеюсь, такой бзик у нее только на время беременности, - высказала свои мысли вслух, а Дмитрий опять пожал плечами. - Дмитрий! Я хочу слова, а не жесты.
Его руки зашли под мою блузу и очерчивали низ живота, который остро ощущал прикосновения его пальцев, а потом они пошли вниз и начали расстегивать пуговицу на штанах.
- И такие жесты сейчас тоже не приветствуются, - строго сказала я, так как упоминание о моей матери напрочь отбило все желание, да не просто матери, а беременной! Этот факт вообще много чего у меня отбивает.
Дмитрий обреченно вздохнул, но не убрал своих рук.
- То есть мне сегодня надо бы к ней пойти, чтобы она успокоилась? - спросила я у него, и тот опять пожал плечами.
Я шуточно, но ощутимо ударила кулачком по его грудь и надула губы, требуя тем самым слова, а не пожатия плечами. Дмитрий все понял и тихо рассмеялся.
- Я не знаю, но думаю, чем быстрее ты справишься с этим, тем лучше для тебя. Так что иди, но что бы к двенадцати была дома, - приказал он мне, пригрозив пальцем.
Я поняла, на что он намекает. Где-то к двенадцати, когда будет “моройская” ночь, он придет с дежурства и точно захочет моего внимания, как и я сама.
- Конечно, мой повелитель, - с ухмылкой сказала я и наклонилась к его лицу, на котором расползлась довольная улыбка. - Я даже приготовлюсь к Вашему приходу.
- Я буду рад, если ты это сделаешь, - откликнулся он.
Я глубоко вздохнула и посмотрела на дверь. Почему-то мне было тяжело взять и войти в дом, даже позвонить было сложно. Может, из-за того, что там, в доме, была моя беременная мать, чего я от этой жизни не ожидала так этого, но и то случилось. Как-то набравшись смелости, я подняла руку вверх и постучалась. Да, Роза, ты молодец стучаться в дом, когда рядом есть звонок. На самом деле это была стратегия. Меня не услышат и я могу потешить себя мыслью, что пыталась и могу идти, но меня услышали. И почему это делают не вовремя?
Дверь открылась, и я улыбнулась, зачем-то пытаясь скрыть мысли о побеге, которые никто не слышал. Мать тоже мне улыбнулась, и я улыбнулась ей шире в ответ. Она сделала тоже самое. Как будто мы обе думали об одном и том же и пытались скрыть это.
- Я рада, что ты зашла. Проходи, - сказала она и пригласила меня в дом.
Я медленно зашла в дом и оглянулась. Этот дом они снимали, так как Эйб никак себе не мог позволить опуститься до такого, чтобы жить в комнатах во Дворце. Нельзя было заметить округлившийся живот матери, пусть она и пыталась скрыть это всяческими способами, надевая широке футболки. Но я решила не акцентировать на этом моменте внимание.
- Я думала, вы будете дольше в отъезде, - высказалась я, проходя на кухню, где стояли две чашки кофе. - А где Эйб?
Мама зашла за мной на кухню и начала убирать грязные кружки. Не думала, что она хозяйка, но и я не думала, что буду мучится с плитой.
- Он наверху, по идее должен спуститься.
Она поставила три чистые кружки на стол и начала наполнять их или кофе, или чаем.
- Ну и как тебе не работать стражем? Или ты все же работаешь? - спросила я, зная, что без работы стража мама не может.
Мама беззаботно пожала плечами, хотя я поняла, что она расстроена, что ничего не делает и должна заниматься обыденными делами. Теперь я поняла, почему она так носилась по кухне, бережно насыпая каждому в кружку сахар - мама так пыталась хоть как-то себя занять и сделать вид, что она не сидит на месте. Я не удивлюсь, если она еще и убирается во всем доме, не жалея рук и спины.
- Нет, я, конечно же, не работаю, но из-за этого никак не страдаю.
Конечно, не страдает, если целыми днями что-нибудь, да вымывает. Беременность это не ее, так же как и сидение с маленькими детьми. Она рождена, чтобы драться, убивать стригоев, строить планы по их поимке, но никак не рожать и нянчиться со своими детьми. Такое положение практически убивало ее, так как оно запрещало все, что любит моя мать и воспринимает, как цель жизни. Она отрешена от борьбы, тренировок и вынуждена сидеть дома и дышать свежим воздухом. Но это не ее жизнь, устои и привычки, поэтому приспособиться к ним она никак не сможет. И я не хотела видеть ее в таком состояние.
- А где Дмитрий? Я думала, если ты придешь, то вместе с ним, - спросила она, переводя тему.
- У него дежурство в вечер, придет только к двенадцати, как мне поставили в утро. Но мы с ним пересеклись не на долго, и он сообщил, что вы приехали. И вот решила заскочить и убить время.
Мама налила мне чай и поставила кружку ближе ко мне.
- Кофе же вроде нельзя беременным? - спросила я, замечая,что себе и отцу она налила кофе.
- Не знаю, тебя как-то родила, вроде нормальная.
- Ага, только немного отмороженная. И только не говори, что это по генам передалось.
Я услышала, как сзади к нам кто-то шел. Чтобы догадаться кто это был не надо быть гадалкой или владельцем духа. Эйб меня как всегда приветствовал заумной фразочкой и сел на свое место, благодаря маму за кофе и улыбаясь ей.
- Так почему вы так мало были в отъезде? - повторила я свой вопрос.
- Так как я решил, что во Дворе будет лучше, - сказал Эйб, дуя на кофе, а потом делая глоток. - Я буду время от времени уезжать, а Джанин не за чем все эти перелеты.
- Тогда хотя бы дом купили, - добавила я, и мама кивнула.
- Уже, - ответил за нее отец, - А потом опять уедем.
Я округлила глаза и чуть ли не поперхнулась чаем, так как не ожидала услышать этого. Нет, это понятно, что родители бы не остались жить при дворе, это теперь не в стиле Эйба. Он зачахнет, если будет жить в одном месте, особенно с его бизнесом. Но куда они поедут с новорожденным ребенком? Если вообще он будет с ними.