– Хорошо, – сказал я. – Давай по порядку. Прежде следует решить, насколько мы рискуем, если сделаем вид, будто Шиле Белури удалось нас обвести вокруг пальца. Так?
– Думаю, угроза минимальна. Как ты понимаешь, никакого репортажа не будет, поскольку журналистка ненастоящая. Изобличающий ее и нашу оплошность ролик мы потрем. Как еще нас могут в чем-то обвинить?
– Тогда остается главный вопрос. Какую мы получим выгоду, если промолчим о контейнере? Вот этого я никак понять не могу.
Федор пожал плечами.
– Это просто. Мы нужны до тех пор, пока возникают очаги зувемби. Наше существование зависит от этой заразы. Понимаешь? Если мы не сообщим о контейнере, то наша лихая журналистка его рано или поздно заберет и передаст своим работодателям. Что они с ним будут делать? Попытаются найти умельца, способного его очистить. Таких пока нет и быть не может. Ведущие ученые признают, что не понимают природы этой болезни. Почему она передается лишь прикосновением и только через металлы или тело человека? Почему она так воздействует на человеческий мозг, словно он – обычный жесткий диск, на который попала стандартная программа-вирус? Уверен, попытавшись очистить информацию из контейнера, они добьются лишь возникновения новой зоны заражения и тем самым подкинут нам работу, сделают наше существование оправданным.
– Ладно, – сказал я. – Ты хочешь, чтобы я все это осмыслил и либо принял, либо отверг твое решение?
– Ты не понял, – ответил он. – Я знаю, какое решение ты примешь. Ты просто должен осознать, в каком мире мы существуем, каковы его законы. Я хочу преподать урок тебе как помощнику, хочу чтобы ты научился им быть. Думай. Обещаю в этот раз поступить так, как ты решишь. А сейчас налью-ка я себе еще укрепиловки. Пять минут у тебя есть.
Выдав это, Федор ехидно ухмыльнулся, а потом утопал к бачку с пойлом. Я же принялся думать.
И было о чем, поскольку шуточки кончились. У меня было четкое ощущение, что меня вытащили из уютной норки и заставили идти навстречу пронизывающему до костей ветру. Причем вернуться в покой и тепло невозможно. Остается лишь из последних сил двигаться вперед, стараясь не упасть, ибо подняться уже не удастся.
Люди, обычные люди… Вспышки зувемби случаются все чаще. Сколько раз такие, как мы, оставляли для нее возможность ускользнуть в мир людей? Не исключено, что очередную вспышку локализовать не удастся или болезнь рывком мутирует. Эта игра и в самом деле – игра с огнем. Люди могут попросту исчезнуть.
Мне вспомнился нечеловеческий вопль толпы объектов: «Мы – зомби! Мы пришли надолго!»
Я невольно посмотрел в ту сторону, где стояли наши ложа. Там поблескивали наконечники подвижных шприцев и наблюдалось слабое шевеление. Там уже готовились к предстоящим после отбоя процедурам, восстанавливающим наши мертвые тела.
Мы когда-то были людьми, но теперь являемся уже чем-то другим. Если удастся, мы со временем потесним человечество. Возможно, оно исчезнет вовсе и останемся лишь мы. Только это будет в далеком будущем. Сейчас о нем задумываться времени нет. Для нас сейчас главное – уцелеть. Мне и моим друзьям. Любой ценой. Мы – другие, но в нас осталась присущая людям жажда существования и умение цепляться за любую подвернувшуюся возможность его продолжить. Пусть и не совсем честную.
Федор – прав. Думать не о чем. Все уже решено.