— Может быть, — пробубнил небритый.
Снег повалил крупными хлопьями — теперь многие из них, не побеждённые огнём, падали в костёр и с шипением таяли на красноватых углях. Стало мокро и зябко.
— Сейчас затухнет, — сказал Мяк, глядя, как остатки пламени борются с падающим снегом.
— Уйдём к Воне, — просипел небритый. — Жаль, фанфарика нет у тебя.
Он подложил в костёр ещё несколько палок. Пламя затихло, белый дым окутал всё пространство у стены. Мяк закрыл глаза и вспомнил, как покинул клинику.
Когда утром принесли завтрак, у Мякина уже был обдуман план побега. Он встретил раздатчицу словами: «Он оставил свои вещи, и это ему срочно надо передать».
Мякин стоял со своим большим пакетом и изображал крайнее беспокойство за якобы оставленные вещи Адмирала.
— Милок, забери тарелку, а это я передам дежурной. — И раздатчица указала на мякинский пакет.
— Мне надо самому. Он ещё, наверное, внизу, я быстренько, — протараторил Мякин.
— Кто внизу? — удивилась раздатчица.
— Адмирал, — твёрдо заявил Мякин и для пущей убедительности добавил: — Мой сосед.
Раздатчица, немного сомневаясь, спросила:
— А что, милок, там у тебя?
— Адмиральская одежда, — без тени сомнения ответил Мякин и сделал вид, что готов в любую секунду показать содержимое пакета.
Раздатчица внимательно посмотрела Мякину в глаза и, не обнаружив подвоха, произнесла:
— Хорошо, милок. Только быстро, пока я соседям раздам.
Мякин спокойно вышел в коридор, не спеша прошёл к лестнице и спустился вниз. Внизу в закутке, который он заприметил ещё тогда, когда провожал супругу, быстро переоделся и, сделав равнодушное лицо, смело двинулся в сторону выхода.
— Ваш пропуск? — услышал он голос охранника, когда вплотную подошёл к турникету.
Мякин, несколько замешкавшись, поискал пропуск во всех карманах куртки и, изобразив изумлённое лицо, ответил:
— Голубчик, где-то оставил я его, не дай бог потерял.
— Без пропуска нельзя, — заботливо произнёс охранник.
— Голубчик, что же мне, ночевать тут у вас? — нарочито растерянно произнёс Мякин. — Может, я пойду?
— Турникет без пропуска не откроется, — участливо ответил охранник.
— Так я перешагну, — предложил Мякин и, не встретив возражений, перемахнул через блестящую перекладину.
— Совсем погас, — заметил Мяк и присел у стены.
Белый дым прижался к земле и не хотел подниматься вверх.
— Надо уходить, — добавил Мяк.
Небритый поворошил обугленные деревяшки в костре. В самой середине ещё тлели угли, но сплошные хлопья мокрого снега решительно гасили все попытки пламени возродиться.
— Пора, — просипел небритый и натужно встал. Он ещё некоторое время смотрел на остатки костра и, убедившись, что огня больше не будет, произнёс: — Пошли к Воне. Там тепло.
Они в полной темноте обошли кирпичную стену и вдоль ряда старых деревьев зашагали в сторону еле заметного крыльца. Небритый осторожно постучал в облупившуюся дверь. За дверью послышались шаги, и глухой женский голос спросил:
— Кто?
— Открывай, это мы, — ответил небритый.
Вслед за хозяйкой, натыкаясь на какие-то предметы, они прошли по длинному тёмному коридору и оказались в небольшой комнатушке, сплошь заваленной старым скарбом.
— Ты бы прибралась здесь, — просипел небритый.
— Это ещё зачем? — возразила ещё не старая, но весьма неухоженная женщина. — Это всё моё, и прошу мне не указывать. Проходите, коли пришли, — добавила она уже более ласково и, завидев Мяка, улыбнулась. — Мякушка, проходи, проходи, — пролепетала хозяйка, приглашая гостей пройти в её владения.
Гости протиснулись в дальний угол, где на старом комоде, слабо освещая окружающее пространство, горела одинокая свеча. Разместившись на деревянной лавке, небритый прокашлялся и примирительно произнёс:
— Ночь захолодала. Сыро. А вот Мяк, подлец, без фанфарика!
Хозяйка грустно опустила глаза, но через мгновение заговорила:
— А у меня новьё. Новый халатик. Мусьё вчера подарил.
Она порылась в куче тряпья у двери, достала что-то цветастое и надела на себя, прямо на заскорузлую спецовку. Хозяйка повертелась в этом одеянии перед гостями и объявила:
— Фанфарик у меня есть. Нуда утром достал.
Небритый оживился, даже машинально привстал и громко произнёс:
— Воня, красавица! Что же ты молчишь! Обнову следует обмыть!
— Сейчас, — засуетилась хозяйка и, перешагивая старые коробки, бросилась к полке у оконной стены.
Через несколько секунд на комоде образовался натюрморт из тёмной бутылки и пустого стакана.