Через полчаса хода левый ботинок промок, и Мяк подумал, что надо бы новую обувку добыть. На вокзале было тепло и душно — ночные обитатели надышали, нагрели общее пространство, и застоялый воздух долго сохранял разнообразие ночных запахов. Мяк занял своё рабочее место, развернул свою атрибутику и только успел кинуть в коробочку несколько монет, как появился дежурный.
— Идём, — приказал он и ткнул сапогом мякинскую коробочку.
Мяк собрал монетки, сложил свои пожитки в куртку и спросил:
— Почему так рано? У меня ещё нет тарифа.
Дежурный криво ухмыльнулся и повторил:
— Идём.
Мяк подчинился и потащился вслед за дежурным. Перед дверью в дежурку Мяк остановился и произнёс:
— За что? Почему?
— Заходи, — услышал он в ответ.
Дежурный подхватил Мяка за локоть и жёстко впихнул его в маленькую комнату со столом посередине и парой стульев по краям.
— Смотри. — Он ткнул Мяка в бок и развернул его лицом к стене, где на фанерной доске на кнопках болтались листочки с фотографиями различных личностей.
Мяк мельком взглянул на доску и спросил:
— Что смотреть?
— Не узнаёшь? — Дежурный указал пальцем на одну из фотографий.
Мяк вплотную приблизился к указанному месту, прищурился, разглядывая своё собственное лицо. Он помнил, как его «щёлкнули» пацаны, отдыхающего в своём кресле. Внизу на фото были напечатаны его фамилия и приметы, а наверху — крупно: «Разыскивается».
Мяк тихо ответил:
— Не узнаю. — И загрустил, вспомнив пацанов и супругу. Вся его семейная жизнь промелькнула перед ним, и нечто чувствительное, вроде детских воспоминаний, нахлынуло на него — и он, отвернувшись от фотографий, произнёс: — Я не знаю этого человека.
— Не знаешь? — переспросил дежурный и, недоверчиво взглянув на Мяка, произнёс: — Придётся оформить тебя — там разберутся.
— Вы зря это, — спокойно ответил Мяк. — Я говорю вам, что не знаю этого человека, и тут оформляй, не оформляй — ничего не изменится.
— Это верно ты говоришь: не изменится. — Дежурный сел за стол, достал лист бумаги, ручку и произнёс: — Ты садись. Бумагу оформим, и делу конец.
Мяк покорно уселся на стул возле стола и приготовился к вопросам.
— Фамилия, имя, отчество? — спросил дежурный.
Мяк поскрябал бороду, улыбнулся и ответил:
— Зовут меня Мяк, а остального у меня нет.
— «Мяк» — так и запишем, — произнёс дежурный и записал имя Мяка в левом верхнем углу листочка. — Документы есть? — продолжил опрос дежурный.
— Нет, — коротко ответил Мяк.
— Та-а…ак, — растянуто произнёс дежурный. — Без документов. Натворил чего-то? Сбежал? Мы это быстренько поправим. Передадим тебя в нужные руки.
Дежурный принялся быстро записывать что-то в листочке. Мяк попытался прочесть запись, но скверный почерк не позволил это сделать.
— Нервничаешь? — спросил дежурный, заканчивая запись.
Мяк от неожиданного вопроса растерялся и неуверенно ответил:
— Вроде нет. Совсем нет.
— Ага, так и запишем: «подозреваемый отвечает неуверенно», — отреагировал дежурный.
Он закончил писать и внизу подрисовал размашистую подпись, сложил бумагу вчетверо, засунул её в нагрудный карман кожаной куртки и объявил:
— Всё, гражданин Мяк, оформили мы тебя. Можешь собираться.
— Куда? — тихо спросил Мяк.
— Куда положено, — ответил дежурный и встал из-за стола. — Смотрю, тебе оформление не по душе?
Мяк насторожился и ещё не очень понял, к чему дежурный так заговорил, а дежурный продолжил:
— Что молчишь, гражданин Мяк? Не хочется свободу терять?
— Не хочется, — осторожно ответил Мяк.
— Да, свобода — это… — Дежурный задумался, как же обозначить это понятие, и закончил фразу словами: — Свобода — это дорогое удовольствие. За неё многое можно отдать. Некоторые… — Дежурный сделал многозначительную паузу, подошёл к фотографиям на доске и продолжил: — Некоторые большой выкуп за неё дают.
— Какой выкуп? — не вставая со стула, спросил Мяк.
— Разный выкуп, разный, гражданин Мякин, — ответил дежурный.
Он снял мякинскую фотографию с доски, аккуратно положил её на стол перед Мяком и спросил:
— Что, действительно, не знаешь этого человека?
Мяк внимательно посмотрел на своё лицо — лицо обычного человека, чуточку испуганного, с умными глазами, попыткой сотворить хоть какую-нибудь улыбку — и ответил:
— Может быть, и знал, но сейчас это не имеет никакого значения.
— «Может быть, и знал», — повторил дежурный. — А сейчас знать не хочешь?
Мяк отвёл взгляд от фотографии и спокойно, без каких-либо сомнений, ответил: