— Завтра утром я уезжаю, — ответил Мякин.
— Как? — удивилась экстрасенша. — Так быстро?
— Начальство требует вернуться к работе, — пояснил Мякин.
— А-а… тогда понятно. — Экстрасенша сочувственно добавила:
— Если начальство требует, надобно удовлетворить. — Она указала Мякину на табличку около двери и сказала: — Сегодня библиотека выходная.
— Да, не работает, — согласился Мякин и переложил книгу из одной руки в другую. — Я тогда отнесу…
— Отдайте её мне, — предложила экстрасенша. — Я завтра её верну, а сейчас мы оставим её у дежурного на выходе.
Мякин подумал и согласился.
— Это выход. Тогда пойдёмте.
Они спустились вниз — вестибюль пустовал. Скучающий охранник равнодушно взирал на пейзаж за окном и повернулся к ним только тогда, когда они подошли к самим дверям.
— Мы можем оставить это? — Экстрасенша протянула охраннику чёрную книгу. — На обратном пути мы её заберём.
— Да, конечно, — по-деловому улыбнувшись, ответил охранник.
Мякин и экстрасенша спустились вниз по ступенькам крыльца. Чуть морозный воздух приятно бодрил. Яркий свет слепил глаза, и пришлось некоторое время щуриться и не смотреть на чистое синее небо.
— Пойдёмте на берег, — предложила экстрасенша. — Там сегодня очень красиво.
Она взяла Мякина под руку, и они не спеша двинулись по центральной дорожке к заливу. Солнце после обеда переместилось ближе к горизонту, и смотреть на уходящее вдаль ледяное поле было сложнее, чем утром. Яркий снег искрился, и миллионы солнечных зайчиков устремились в глаза.
— Спустимся вниз, — сказала экстрасенша.
Мякин спросил:
— Прямо на лёд за торосами?
— Да, — ответила экстрасенша. — Будем как полярники, идущие к Северному полюсу.
— А мы не будем бояться, что нашу льдину унесёт в открытое море? — пошутил Мякин.
— А хоть бы и унесло! — ответила экстрасенша. — Кто не рискует, тот не бывает счастлив.
— А как же быть с недостатками? — спросил Мякин.
— Всё потом, — ответила экстрасенша и увлекла его вниз на отмель, припорошенную снегом.
По протоптанной дорожке они вышли к торосам, осторожно перебрались через нагромождения ледяных глыб, спустились к ровному льду и долго шли вперёд, в сторону солнца и горизонта. Уже когда где-то вдали слева остались чёрные точки редких рыбаков, она остановилась и, взглянув на Мякина, произнесла:
— Ну что ж, теперь можно исправлять недостатки.
Мякин огляделся вокруг. Берег, где они спустились на лёд, был так далёк, что выглядел отсюда довольно тонкой полоской тёмного леса. Вокруг стояла щемящая тишина, и, казалось, только тихий шорох снежинок под лучами вечернего солнца оживляет эту картину одиночества и покоя.
— Здесь нет недостатков, — сказал Мякин.
Стараясь не нарушать это безмолвие, она тихо ответила:
— Да, здесь нет недостатков, кроме тебя и меня.
— Да, — согласился он. — Но нас уже трудно исправить.
— Трудно исправить, — повторила она.
Они замолчали, пытаясь в этом пространстве уловить хотя бы какой-нибудь звук. Глухой треск прошёл по ледяному полю. Она вздрогнула:
— Сейчас нас унесёт в открытое море.
Он промолчал. Взглянул ей прямо в глаза и тихо спросил:
— Ты боишься?
— Нет, — ответила она. — С тобой не боюсь.
Он обнял её, поцеловал в губы и произнёс:
— Нам пора возвращаться. Солнце садится.
— Солнце садится, — согласилась она и спросила: — Там тебя ждут?
— А тебя? — спросил он.
— Меня — нет, — ответила она.
Солнце зацепилось за краешек ледяного горизонта. Они смотрели на закат и не решались нарушить эту величественную картину, казалось, медленного, но на самом деле стремительного удаления от этой звезды.
— Идём, — сказала она, когда погас последний луч.
Они подошли к торосам, когда стало совсем темно. Зажглись звёзды. В небе засияла молодая луна. Осторожно, помогая друг другу, они перебрались на берег, и только тогда, когда оказались на парковой дорожке, ведущей к зданию санатория, она спросила:
— Ты будешь помнить меня?
— Да, — ответил он.
— Как свой недостаток? — снова спросила она.
Он не знал, как ответить, и несколько минут шёл молча.
— Буду помнить так, как ты будешь помнить меня.
— Это хорошо, — сказала она. — В сущности, память — неплохая штука, когда она помнит что-то хорошее.
— Мы долго будем помнить хорошее, — согласился он.
Зимняя дорожка, освещённая фонарями, привела их ко входу. Они поднялись на крыльцо и тихо прошли мимо охранника.
— Погодите, погодите! — услышали они сзади. — Вы забыли… — Охранник вышел из своей загородки и протянул им чёрную книгу.