— Был да сплыл, — вслух произнёс Мякин.
— Как это сплыл? — насторожился тощий и на цыпочках подошёл к окну. — Сплыл, не сплыл! Это можно по воде. Вы были моряком?
— Капитаном, — пошутил Мякин. — Капитаном в одной конторе, но недолго.
Тощий долго смотрел в окно. Осень, слякотная осень оголила деревья за окном, сквозь серые ветви проступала тёмная кирпичная стена. Пейзаж не улучшал настроение пациентов клиники, да и решётка на окнах, хотя и весьма тонкая, наводила обитателей заведения на грустные мысли.
— А кем же был я? — пробормотал тощий, глядя в окно. — Вы не помните, кем был я? — обратился он к Мякину.
Мякин внимательно посмотрел на сутулую спину тощего и с некоторым сомнением ответил:
— Вы, наверное, были художником. То есть, я бы сказал, творцом.
— Я был творцом, — не отрываясь от унылого пейзажа, произнёс тощий. — Да, конечно, я был творцом. Иначе зачем они, эти персоны, загнали меня сюда? Творцов всегда куда-нибудь загоняют.
«Да, — подумал Мякин. — А кто меня загнал сюда?» И тут же услышал:
— А кто вас загнал сюда?
— Меня? — переспросил Мякин.
Тощий обернулся, в его глазах мелькнуло какое-то странное любопытство. Он, словно доктор-психолог, похожий на того врача, который осматривал Мякина, пристально, не мигая, уставился на Мякина, а Мякин в конце концов, не выдержав этого взгляда, отвёл глаза в сторону и тихо ответил:
— Меня, наверное, коллектив.
— Коллектив персон? — снова спросил тощий.
— Пожалуй, да, — ответил Мякин и вспомнил, как последний раз разговаривала с ним Раиса.
— Мякиша, извини, но ты не прав. — Она недовольно пожала плечами. — Зачем ты перенёс оперативку на пятницу? Коллективу это не нравится.
Мякин, не отрываясь от бумаг, сухо ответил:
— Так будет удобнее.
— Какое же это удобство? Пятница — все торопятся домой, а у тебя вечерние посиделки!
— Это не посиделки. Это оперативное совещание, — резко ответил Мякин.
— Ну Мякиша, ты пойми: люди будут недовольны!
— Они не люди, они подчинённые сотрудники, — ответил Мякин.
— Тебе наплевать на людей! Ты совсем переменился. Стал чёрствым, бездушным человеком.
Мякин встал из-за стола.
— Я руководитель, и этим всё сказано. Прошу вас впредь не делать мне замечания. Это не является вашей компетенцией.
— Не надо шуметь, я всё давно поняла, господин начальник.
Она резко повернулась и вышла из кабинета.
Дверь палаты распахнулась. На пороге появилась упитанная женщина в белом халате:
— Ужинать будем?
— Да, — за двоих ответил Мякин и спросил: — А что нынче дают?
— Что дают, что дают… — проворчала упитанная. — Что дают, то и берут.
— А всё-таки? — повторил Мякин.
— Сегодня для вас будут рыба с пюре и чай, — безразлично ответила упитанная и спросила: — Ну так как, ужинаете?
— Ужинаем, ужинаем, — снова за двоих ответил Мякин.
Упитанная скрылась за дверью, и сразу же оттуда послышался грохот какой-то железяки, словно несколько кастрюль специально колотили друг о друга. Дверь снова раскрылась, упитанная накидала большой ложкой что-то серое в тарелку и подала Мякину.
— А сосед будет? — спросила она.
— Будет, — ответил за тощего Мякин.
Упитанная повторила процедуру подачи ужина, и Мякин оказался с двумя тарелками в руках.
— Да поставьте всё на тумбочку, — приказала упитанная, — и заберите чай!
Мякин подчинился, и через несколько секунд в его руках оказались, слегка повреждённые по краям, кружки с горячей тёмнокоричневой жидкостью. Пальцы рук обжигало, и Мякин, закусив нижнюю губу, быстро поставил чай на свою тумбочку.
— А хлеб? Хлеб есть? — спросил он упитанную.
Она молча достала откуда-то снизу тележки тарелку, кинула на неё пару кусков хлеба, отдала хлеб Мякину и двинула дребезжащее сооружение на трёх колёсах дальше. Дверь закрылась, и в палате наступила тишина. Тощий, сидя на своей кровати, настороженно наблюдал за манипуляциями Мякина, который разместил тарелки и чай по принадлежности и произнёс:
— Прошу вас. Будем ужинать.
— Почему вы взяли рыбу? — спросил тощий.
— А что, разве у нас был выбор? — ответил Мякин.
— У неё, — тощий махнул рукой в сторону двери, — наверняка было ещё что-то.
— Вы так думаете? — удивился Мякин.
— У них всегда что-то есть в запасе. Вы что, никогда не общались с персонами?
Мякин, немного подумав, ответил:
— Вы имеете в виду привилегированных?