Минут за тридцать до обеда дверь палаты распахнулась, и Мякин услышал голос дежурной:
— Больной Мякин, к вам посетительница.
Мякин быстро встал и спросил:
— Кто?
— К вам пришла жена, — услышал он в ответ. — Выходите, — приказала дежурная.
Она провела Мякина по коридору, опустилась с ним на первый этаж, где в небольшом холле его ждала супруга.
— Под вашу ответственность, — заявила дежурная, обращаясь к Мякиной. — Чтоб к обеду он был на месте.
— У вас теперь строго, — произнесла супруга, когда они разместились на диванчике.
— Да, — лаконично ответил Мякин.
Супруга суетливо подняла большой пакет, раскрыла его и предложила:
— Мякиша, вот тебе всего-всего.
— Спасибо, — ответил Мякин. — Только очень много — придётся поделиться.
— А ты и поделись, — согласилась супруга, — только себя не забудь.
— Хорошо, — ответил Мякин.
Супруга закрыла пакет и поставила его рядом с Мякиным.
— Мякиша, как ты? Как сон?
Мякин посмотрел на жену и неуверенно ответил:
— Вроде бы восстанавливается.
— Вот и хорошо, — тихо обрадовалась супруга. — Звонили с работы, хотят тебя навестить.
— Кто? — спросил Мякин.
— Да эта… — Супруга поморщилась. — Эта, расфуфыренная.
— Расфуфыренная? — повторил Мякин.
— Да, фифа. Раиса ваша. Сказала, что Мякишу хотела бы навестить.
— А ты? — спросил Мякин.
— Я ей строго ответила, что товарищ Мякин активно лечится и ему некогда.
— А она?
— Она сказала, чтобы я тебе передала её просьбу.
— А ты?
— Вот, передаю, — ответила Мякина.
Осторожно, оглядываясь по сторонам, мимо них прошёл пациент, в котором Мякин сразу узнал небритого. Небритый, не останавливаясь, на секунду обернулся в сторону Мякина и махнул ему рукой.
— Это кто? — спросила супруга.
— Местный больной, — ответил Мякин.
— Что-то не похож на больного, — засомневалась супруга. — У нас в соседнем дворе такие на помойке встречаются.
Мякин промолчал и спросил:
— Как дети?
— Учатся, — ответила супруга.
— Ну, я пойду, — сказал Мякин. — Скоро обед.
— Да, конечно, — ответила супруга.
Они одновременно встали с диванчика, Мякин взял в руки пакет, чмокнул супругу в щёку и поднялся на свой этаж, добрался до дежурной и отчитался:
— Свидание закончил. Прошу впустить в палату.
Обед прошёл вяло, без напряжений. Мякин нехотя поковырял второе, а к первому вообще не притронулся. Достал из пакета булочки и съел их с удовольствием, запивая холодным компотом. Профессор во время своей трапезы недовольно косился в сторону Мякина, посматривая то на него, то на большой белый пакет, который Мякин поставил на постель. Закончив обед, профессор встал и приступил к нервному движению по палате. Он то приближался к Мякину, то удалялся от него и каждый раз, проходя мимо мякинской постели, сверлил глазами мякинский пакет. При очередном подходе профессора Мякин встал, взял пакет в руки и объявил:
— Эти гостинцы мне передали ваши родственники. Прошу принять! — И он, по очереди обходя соседей, раздал всё, что было в пакете.
Седой усомнился в достоверности мякинских слов.
— У меня нет родственников, — хмуро ответил он на мякинский демарш.
— Если хорошенько покопаться, то кто-нибудь найдётся, — возразил бухгалтер. — Вот у нас был случай. Пришла ревизия…
— Нет у меня родственников, и никогда не было, — перебил его седой.
— Тогда отдайте мне, — настойчиво предложил профессор. — У меня много родственников.
— Берите, — махнул рукой седой.
Профессор торопливо собрал гостинцы седого и перенёс их к себе. Он ещё минут десять перекладывал их в тумбочку, приговаривая:
— Это от… — и называл всё новые и новые имена.
Мякин после обеда с полчаса полежал, потом подошёл к двери и стал стучать в неё.
— Думаете, откроют? — спросил седой.
Мякин не ответил и молча продолжил периодично бить кулаком в дверь. Наконец в двери щёлкнул замок, дверь открылась и Мякин услышал:
— Что стучите?
— Меня должны перевести к Адмиралу, — заявил Мякин появившейся дежурной.
Дежурная пожала плечами и ответила:
— Про Адмирала мне ничего не известно.
Мякин попытался объяснить дежурной, что доктор обещал его перевести, но дежурная была непреклонна:
— Про Адмирала у меня указаний не было.
Мякин ретировался на место, дверь закрылась, щёлкнул замок. В палате наступила тишина, и только профессор язвительно заметил: