Моряк неожиданно подошёл к двери и кулаком три раза стукнул в неё.
— Замуровали, береговые крысы! Морского волка замуровали, рыбьи вонючки! — Он отошёл от дверей и грозно заявил: — Уважать надо людей. Уважать! Иначе без уважения и понимание не наступит. А ведь смеху подобно будет, если я спрошу вас, уважаете ли вы меня? — Моряк повернулся лицом к Мякину и добавил: — Вот ты, матрос, уважаешь меня?
— Конечно уважаю, — испуганно ответил Мякин и добавил: — Вы извините меня, если я вас чем-то обидел. Извините.
Моряк снова подошёл к двери — наверное, хотел ещё раз постучать в неё. Он даже поднял правую руку с крепко сжатым кулаком, несколько секунд стоял не оборачиваясь, и Мякин успел заметить, что моряк как-то сгорбился, или это ему показалось.
«Показалось», — подумал Мякин, когда моряк опустил руку и обернулся к нему.
Физиономия моряка подчёркнуто обозначала железный характер, непроницаемые глаза не моргая смотрели прямо Мякину в лицо, и, казалось, он видит в Мякине что-то такое потаённое, что самому Мякину никогда в себе не замечалось.
— Ты, матрос, молчи. Меня обидеть нельзя. Таких как я обидеть невозможно. Разозлить можно, победить тоже можно, но обидеть — это уж никак! Понял, матрос?
— Да, — быстро ответил Мякин. — Понял.
— Вот то-то и оно, — уже менее категорично подтвердил моряк. — А что, концовка рассказа тебе уже не интересна?
— Интересна, конечно интересна, — торопливо ответил Мякин и хотел ещё что-то добавить, но затих в ожидании слов моряка.
— Интересно, значит, — произнёс моряк, строго разглядывая Мякина. — Тогда продолжаем.
Он на несколько секунд задумался и изрёк:
— А собственно говоря, и рассказывать больше нечего. Завёлся движок. Все с облегчением вздохнули и благополучно добрались до своих. Да, следует отметить, что старший об инциденте начальству не стал докладывать и нам не велел болтать. Мы и не болтали. Вот и весь рассказ.
Моряк замолчал. Молчал и Мякин. Наступившая пауза длилась недолго.
— А матрос, ваш товарищ, осознал свою ошибку? — спросил Мякин.
— Осознал, — ответил моряк. — На всю оставшуюся жизнь осознал. Погиб он через месяц, да так случайно, что и рассказывать нечего.
Собеседники помолчали некоторое время, а затем Мякин заметил:
— На военной службе всё не так, как здесь.
— Не так, — согласился моряк. — Но там забывалкины рискуют своей жизнью и чужой тоже, а здесь они ничем не рискуют. Вот так и живут забывалками, и хоть бы им хны.
«Зря так говорит моряк, — подумал Мякин. — У Герасима Ильича попробуй что-нибудь забудь — вылетишь из конторы, как дым из трубы!»
До утреннего обхода собеседники промаялись без разговоров. Моряк попытался почитать свою толстую книгу и, просмотрев несколько страниц, вздохнул и закрыл её, походил по палате, что-то хотел сказать Мякину, но, увидев, что тот лежит с закрытыми глазами, бросил эту затею и, в ожидании доктора, сам расположился в постели.
А Мякин тихо лежал и думал о том, что ему надлежит такое сообщить лечащему врачу, чтобы вернуться домой, вернуться в контору, а главное — избавиться от этой клинической скуки.
«Может быть, следует заявить, что у меня появился хороший сон и в голове больше не шумит? — размышлял Мякин. — А может быть, надо просто сказать: “Доктор, дорогой доктор, я хочу домой! Отпустите меня домой!”»
Доктор с помощницей появились гораздо позднее, чем его ожидали.
— Здрасьте, здрасьте, доктор! — пробасил моряк. — Заждались мы вас сегодня. И красавица с вами — и её уж так заждались, заморились аж! — Моряк поднялся с постели и сел на стул рядом с тумбочкой. — Будем осматриваться? — спросил он доктора, который на приветствие стандартно произнёс: «Добрый день» и ответил:
— Конечно будем.
— А стоит ли? — иронично спросил моряк. — Стоит ли заниматься этой ерундой, когда душа на берег просится?
Доктор немного устало улыбнулся и произнёс:
— Душа ваша, друг мой, может проситься куда угодно, а вот телом позвольте мне заняться. Не возражаете?
— Возражаю, вот именно возражаю, доктор! — громко заявил моряк.
— Как это так? — удивился доктор, оглянулся на помощницу и спросил: — Как у нас с температурой?
Помощница взглянула на термометр, лежащий на тумбочке.
— Вы что, стряхнули? — спросила она моряка.
Моряк широко улыбнулся и ответил: