Моряк обернулся и ответил:
— Хорошо, техническое так техническое.
Он вернулся на своё место, улёгся на постель и, заложив руки за голову, произнёс:
— Не возражаете, если буду рассказывать в горизонтальном виде?
— Не возражаем, — ответил Мякин.
— Было это давно, когда ваш покорный слуга был молодым и зелёным и служил второй год на флоте. — Моряк, глядя на потолок, слегка улыбнулся (наверное, вспоминая приключения молодости) и продолжил: — Выбрал наш мичман себе помощника из молодых. Долго присматривался к стриженым — хотелось ему абсолютно надёжного посадить на вещевой склад. На то, наверное, и основания у него были: два предыдущих каптёрщика на складе не прижились, подвели мичмана. Говорили, подвели по мелочам, но мичман уж очень принципиальным был — хотелось ему установить на вверенном объекте идеальный порядок.
Моряк прервал рассказ, закрыл глаза и почти минуту молчал. Мякин и Раиса терпеливо ждали продолжения. В конце паузы Мякин даже подумал, что моряк заснул, но тот открыл глаза и тихо произнёс:
— Простите, чуть вздремнул.
Мякину захотелось напомнить моряку, о чём он говорил:
— Вы нам рассказывали о мичмане и его молодом помощнике.
— Да помню я, матрос, — ответил моряк и продолжил рассказ: — Ну так вот, выбрал мичман себе надёжного помощника, так сказать, вверил ему склад, посадил в каптёрку идеальный порядок наводить. Сейчас уж точно и не помню, но через день-два решил я в каптёрку зайти к молодому — чего-то мне понадобилось. Открываю дверь — и обомлел на пороге…
Моряк поднялся с койки, как будто хотел как-то по-театральному, более выразительно показать слушателям, как его поразило увиденное. Он развёл руки в стороны и продолжил:
— Одним словом, остолбенел я от увиденной картины. Молодой поливает вверенное ему пространство из огнетушителя. Да норовит весь пол залить грязной пеной. Брызги летят окрест, стены и мебель каптёрскую портят до неузнаваемости.
Моряк вновь сделал небольшую паузу, оглядел слушателей и, убедившись, что рассказанное не очень-то их ошеломляет, спросил:
— Думаете, этот деятель пожар в каптёрке тушил? — И, не дожидаясь ответа, пояснил: — Не было у него никакого пожара. Это он огнетушитель проверял. Технический вопрос у него образовался.
— Как проверял? — удивлённо спросила Раиса. — Зачем же помещение так портить?
— А-а, ошеломились! — обрадовался моряк. — Вот и я ошеломился. — Моряк продолжил рассказ: — Стою на пороге, опасаюсь за брюки: обрызгает этот деятель мои клёши выходные. Кричу ему с недоумением: «Чего это здесь происходит?», а в ответ, сквозь усердное сопение: «Огнетушитель проверяю».
Через некоторое время закончилось это безобразие, пена в огнетушителе иссякла. На полу слой коричневой жидкости, и всё вокруг в гадости этой, а посреди — молодой с пустым агрегатом и испуганными глазами, удивлённо оглядывающий результаты своей деятельности. «Ты это зачем всё…?» — спрашиваю я его и чувствую: влетит ему за это от мичмана о-го-го, и жалко мне его, и страшно за судьбу его матросскую стало. Продолжаю говорить слова ему утешительные, а сам соображаю, что ступор на молодого напал и не может он определиться, что ему дальше делать. Можно сказать, вокруг аварийная ситуация образовалась, катастрофическая…
Неожиданно щёлкнул дверной замок палаты. Мякин вздрогнул и инстинктивно повернул голову. Заметив это, моряк произнёс:
— Не боись, матрос. Всё закончится хорошо. Одним словом, хэппи энд будет.
— Будем ужинать, — услышали все голос раздатчицы.
— Будем, будем, — ответил моряк.
Раздатчица прогремела тележкой и недовольно проворчала:
— У вас ещё посетители. Пора заканчивать, девушка. Пора.
Раиса улыбнулась и ответила:
— А мы, собственно говоря, и закончили. Сейчас я удалюсь, не волнуйтесь. — И, обратившись к Мякину, спросила: — Мякиша, ну я передам от тебя всем привет, скажу, что ты поправляешься и что… — Она сделала небольшую паузу, ожидая, что Мякин что-то добавит, но Мякин промолчал. — Что ты скоро вернёшься?
Мякин подумал и тихо ответил:
— Если ты принесёшь мне зимнюю одежду.
Раиса изумлённо уставилась на Мякина и только через полминуты отреагировала:
— А что… — Она, наверное, хотела спросить: «А что, больше никто не может Мякину принести одежду?», но на ходу передумала и произнесла:
— Да, Мякиша, конечно принесу. Завтра и принесу.
— Благодарю, — сказал Мякин и добавил: — Большое спасибо.
— Не за что, — ответила она и, взглянув на моряка, расставляющего тарелки с ужином, сказала: — Ну, я пойду. — И, как бы раскланиваясь, добавила: — Приятного аппетита, поправляйтесь и спокойной ночи.