– Лейтенант, – не оборачивась, негромко окликнул своего спутника майор.
Ответа не последовало.
Майор обернулся.
Лейтенант смотрел на него совершенно безумным взглядом. Он был похож не на офицера внутренней стражи, а на нашкодившего юнца, с благоговейным ужасом ожидающего неминуемой расплаты за свой проступок.
– В чем дело, лейтенант? – Майор старался говорить спокойно, но тем не менее в голосе его отчетливо слышалось раздражение.
– Мне здесь не нравится, – медленно качнул головой из стороны в сторону лейтенант.
– Мне тоже, – криво усмехнувшись, ответил ему майор. – И все же я собираюсь пойти и посмотреть на то, что находится в соседней комнате.
– Лучше будет, если мы уйдем, – губы лейтенанта тряслись, словно его бил озноб.
– Разве не по твоей иницативе мы сюда забрались? – уже с нескрываемой злостью спросил майор.
– Да, но теперь… Я думаю, что был не прав…
– Что?!
– Это слишком опасно! – Едва ли не с отчаянием выкрикнул лейтенант.
– Что именно? Если бы здесь находились мятежники, собиравшиеся напасть на нас, они бы уже давно это сделали!
– Нет, это не мятежники, – лейтенант откинул на спину капюшон и нервно провел рукой по коротко остриженным влажным волосам. – Я не знаю, кто там прячется… Но я знаю, что не хочу туда идти!
– Мы пойдем и посмотрим, кто зажег этот свет, – голосом, не приемлющим возражений, произнес майор. – Я не хочу больше ничего слышать про твои дурные предчувствия! Если ты произнесешь еще хоть слово, то можешь быть уверен: сегодняшний день будет твоим последним днем в армии!
Лейтенант, два месяца назад пришедший в подведомственное майору Управление внутренней стражи, не понравился майору с первой минуты их знакомства. Теперь же, когда ему стало известно еще и о том, что этот молокосос вознамерился подсидеть его, майору требовался только повод, чтобы подать на него рапорт в Центральное Управление. Так что тратить время на убеждение своего подчиненного майор не собирался.