Сержант включил модуль связи и негромко поинтересовался:
— Ну, и что там необычного?..
— Здесь свет, сержант... — так же тихо ответил десантник.
— На это действительно стоит посмотреть... — согласился Хокс. — Полезли в эту... норку.
Десятка медленно втянулась в тоннель, вроде бы ничем не отличавшийся от прочих, кроме, пожалуй, длины, но в его глубине виднелась слабая полоска голубоватого сияния. Сержант пробрался в голову отряда и, включив нашлемный фонарь, осмотрелся. Тоннель был круглого сечения, диаметром около четырех метров. Пол тоннеля шириной не больше двух метров был залит темным стеклопластом, местами выщербленным, словно по нему проходила тяжелая гусеничная техника, стены, облицованные светлым стеклопластом, сияли, как будто их только что тщательно промыли.
Сержант переключил фонарь на режим подсветки и не торопясь двинулся вперед. Десантники последовали за ним, сразу же разбившись на двойки Таким образом они прошагали метров пятьсот, голубоватое свечение приблизилось и стало значительно ярче, а у Хокса вдруг появилось впечатление, что этот свет просачивается в... щель под дверью. Приглядываясь к этой светящейся полоске, он не выпускал из поля зрения и окружающую обстановку, а потому сразу же заметил, что стеклопластовая облицовка стен постепенно сменилась сероватым плохо обработанным камнем. Сначала невысокий бордюр из камня появился в самом низу стены, но постепенно он поднимался все выше, словно облицовочный стеклопласт покрывался какой-то болезненной... коркой, и наконец обе стены до самого потолка оказались одетыми в этот камень.
Хокс усмехнулся про себя, заметив через несколько шагов, что каменная отделка становится все неряшливее, камни, ее составляющие, все больше и толще, что из-за этого ширина тоннеля начинает заметно уменьшаться. Однако продвижению десанта это обстоятельство никак не мешало, и метров через сто пятьдесят они наконец действительно уперлись в каменную стену, посреди которой располагалась большая металлическая дверь. Порог у этой двери был сделан почему-то из дерева, и это дерево, избитое и обтертое почти по всей своей длине, плохо примыкало к нижнему обрезу дверного полотна, пропуская в коридор полосу яркого голубоватого света.
К двери была грубо приварена скоба, служившая ручкой, однако, когда Хокс попробовал потянуть дверь за эту скобу, та не поддалась. Сержант обернулся назад и поманил одного из десантников. Когда тот подошел ближе, Хокс негромко приказал:
— Поколдуй-ка с этой дверкой... Что-то она не поддается...
Десантник открыл один из клапанов скафандра, вытащил небольшой прибор с привернутым к нему гибким шлангом и принялся водить наконечником этого шланга по дверному полотну, не отрывая глаз от шкалы прибора. Уже через несколько секунд он тихо доложил:
— Слабое магнитное поле... Сейчас мы его уберем...
Он спрятал свой прибор и из другого клапана достал ручной нейтрализатор. Прикрепив чашку нейтрализатора к стальному листу двери, десантник отрегулировал прибор и надавил на темную клавишу. Раздался короткий сухой треск, и десантник кивнул сержанту:
— Можно открывать...
Хокс снова потянул за скобу, и на это раз дверь медленно и совершенно бесшумно распахнулась.
За дверью продолжался все тот же тоннель, только эта его часть была хорошо освещена лампами, висевшими на потолке. Пол и стены, облицованные разноцветным стеклопластом, сияли чистотой, и никакого камня на стенах за дверью не было.
Хокс первым перешагнул выщербленный порог... и сразу же почувствовал себя очень неуютно, словно в ярком свете ламп он потерял... незаметность, стал виден всему миру, стал... уязвим! Он повел плечами, сбрасывая с себя это неприятное ощущение, и осторожно двинулся вперед.
Десятка последовала за своим командиром, но каждый из входивших в освещенную часть тоннеля десантников испытал то же ощущение уязвимости.
Тоннель начал понемногу изгибаться влево, так что Хокс не сразу заметил первую дверь, показавшуюся в его левой стене, — простую, окрашенную белой краской дверь, несколько нелепо смотревшуюся в вогнутой стеклопластовой стене.
Хокс поднял над головой два пальца и, указав на дверь, сам метнулся за дальний ее косяк. Вся десятка прижалась к левой стене, а двое десантников притаились возле двери. Секунду помедлив, один из них осторожно потянул ручку двери, в то время как второй держал дверь под прицелом излучателя.
Дверь подалась, и десантник, рывком отворив ее, бросился головой вперед в кувырок. В тот же момент второй десантник над телом своего товарища послал в глубину комнаты разряд излучателя. Разряд этот угодил в дальнюю стену, и мгновенно раскалившийся стеклопласт озарил комнату неярким красноватым светом.
Комната была пуста.
Десантник, вкатившийся внутрь, выпрямился и включил нашлемный фонарь в режиме подсветки. Перед ними была маленькая лаборатория. Два небольших стола стояли посреди этой лаборатории, а у боковых стен высились стеклянные шкафы, забитые банками с реактивами. Посреди одного из столов была собрана временная установка, напоминающая перегонный куб, и под большой колбой, установленной на металлической треноге, шипело синее пламя горелки. На втором столе стояло насколько подставок с пробирками, разномастная химическая посуда и лежало несколько небрежно брошенных листов бумаги, исписанных совершенно нечитаемым почерком.
Десантник осторожно прошелся по лаборатории, повернулся в сторону стоящего на пороге сержанта и негромко произнес:
— Такое впечатление, командир, что отсюда только что кто-то вышел...
— А может, он сейчас вернется и... мы с ним поговорим? — предложил один из десантников, пытаясь заглянуть в комнату через плечо сержанта. Хокс оглянулся на «умника» и едва заметно усмехнулся:
— Другого выхода здесь нет, так что возвращаться местный... исследователь... будет тоннелем. Двинулись дальше!..
Десантник вышел из лаборатории и аккуратно прикрыл за собой дверь. Десятка построилась прежним порядком и двинулась дальше.