Не дожидаясь ответа, Керенский перечеркнул косым крестом буквы и сказал:
– Не будет этого! Не будет ни Корнилова, ни Савинкова!
Он перевернул лист и нарисовал на обороте огромную букву «К».
– Будет только Керенский.
Договариваться стало больше не о чем, Савинков ушёл.
Для Керенского утро только начиналось.
Члены правительства из газет узнали, что Савинков подал в отставку, Корнилов вечером был в Зимнем дворце и ночью уехал. Возмущению не было предела: Керенский, опасаясь диктатуры, ведёт себя как диктатор.
Наиболее обиженной посчитала себя группа конституционных демократов (кадетов), входивших в правительство. Кокошкин, лидер этой группы, занимавший должность государственного контролёра в правительстве, ворвался в кабинет к Керенскому.
– Что вы себе позволяете, Александр Фёдорович? Корону на себя примеряете? Александр IV?
– Да вы что, Фёдор Фёдорович? Какая корона?
– Вы вчера отменили заседание правительства, а сами принимали Корнилова. О чём вы с ним договорились?
– Я был не один, а с Некрасовым и Терещенко. Корнилов зачитал нам текст своей записки Временному правительству.
– Вы должны немедленно ознакомить с ней правительство, а иначе фракция кадетов в правительстве, мы, все четверо, подаём в отставку!
Ссориться с крупнейшей правой партией в планы министра-председателя не входило, и он сказал спокойным голосом:
– Разумеется, ознакомлю. Должен я был всё обдумать, составить своё мнение, прежде чем представить её Временному правительству? Мы с вами юристы, Фёдор Фёдорович, мы не можем и не имеем права всё решать с кавалерийского наскока. Сегодня вечером правительство ознакомиться с этой запиской.
Керенский был зажат между эсеро-меньшевистским Советом (будучи сам эсером, став членом этой партии не так давно), кадетами и союзниками. Эсеры – самая большая левая партия в России в случаи чего легко могли вывести на улицы Петрограда возмущённые, революционно настроенные народные массы. Кадеты поддерживались буржуазией, это была её партия, а это – деньги. Они могли их дать, а могли и не дать. У союзников бывшего царского правительства тоже были деньги, и они были заинтересованы в продолжение войны и прямо это требовали. А как воевать с разложившейся армией? У союзников, если что пойдёт не так, можно будет укрыться и, поэтому приходилось соглашаться с их требованиями. Да и Савинкова он не мог прогнать в стан своих врагов.
Вечером, как и было объявлено, состоялось заседание Временного правительства. Зачитали первый вариант записки Корнилова. Керенский дал краткое пояснение, по поводу смертной казни в тылу, он сказал:
– По сути, всё верно. Саботаж в тылу – это преступление, это пособничество врагу. Но обстановка в стране накалена и вводить её сразу преждевременно. Завтра откроется в Москве Государственное совещание, которое, я надеюсь, разрешит все противоречия и сплотит партии. И после этого, когда подтвердятся наши полномочия, можно вернуться к вопросу о смертной казни в тылу в частности и о поставленных Корниловым вопросах, вообще.
В это время в Могилёве Корнилов рассказывал Лукомскому о результатах своей поездки в столицу:
– Алексеев абсолютно правильно называет Керенского болтуном всея России. Говорит много, обещает ещё больше, только ничего не делает. Выжидает что-то. Хитрец из хитрецов. Того и гляди сам себя обхитрит. А время болтовни прошло. Контрразведка мне докладывает, что в конце августа большевики готовятся захватить власть.
– Но их мало. Это не самая популярная партия в России.
– Горстка храбрецов вполне способна опрокинуть полк, если они сплочены в едином порыве. России не везло с правителями. Царь-батюшка был мягок и не решителен. Керенский болтлив и столь же не решителен. А большевики, как я понимаю, собраны в кулак и подкреплены немецкими деньгами и не побояться пролить кровь. А на удар лучше всего ответить ударом. Если выступление большевиков состоится, то я расправлюсь с предателями Родины как следует! Керенский не хочет, что бы я ехал в Москву на совещание. А я поеду и, надеюсь, чего-нибудь добьюсь.
Корнилов не верил Керенскому, Савинков тоже не верил Керенскому. Керенский не верил ни Савинкову, ни Корнилову.
6
Керенский, говоря современным языком, был не легитимным правителем. Его никто не выбирал. Впрочем, и Временное правительство тоже никто не избирал. Оно временно руководило страной до созыва Учредительного собрания. Вот на Учредительном собрании избранники народа и должны были решить, какой будет Россия: конституционной монархией или республикой. И какой республикой: парламентской или президентской.