Встреча Верховного главнокомандующего была обставлена излишне театрально. Сам Корнилов говорил потом: «Это какое-то сплошное сумасшествие!» Почётный караул из юнкеров Александровского училища, дамы в светлых нарядах бросали цветы к ногам генерала, восторженные крики, корреспонденты, фотографы. Наконец, офицеры подняли Корнилова на руки и вынесли на привокзальную площадь. Главковерх к такому не привык и был крайне смущён.
Собрался как бы импровизированный митинг.
– Вы символ нашего единства! Вы наша надежда! Мы верим, что именно вы во главе обновлённой армии поведёте России к победе над врагом! Спасите Россию, и благодарный народ увенчает вас!
Но в толпе находились и скептики:
– Надеюсь, у генерала хватит ума не верить всему этому. Если что, его никто не поддержит, все попрячутся, – шептались они.
Весь день к Корнилову шли на приём далеко не последние люди России к невероятной досаде Керенского. Его, лидера революции стали позабывать. Ещё по дороге в Москву министр-председатель направил к Корнилову министра путей сообщения Юренева с просьбой: ограничится в своей речи только армией и её проблемами.
Регламентом проведения Московского совещания заведовал министр почт и телеграфов меньшевик Никитин. Полковнику Пронину, присланному Корниловым уточнить время своего выступления, он сообщил:
– В последний день совещания выступают только представители общественных организаций. От какой организации будет выступать генерал Корнилов?
Эта колкость разозлила Корнилова, и он решил, что, во что бы то ни стало, будет выступать на совещании.
В 11 часов вечера позвонил Керенский и сообщил, что время для речи главковерха будет предоставлено и ещё раз уже лично попросил генерала не касаться политических вопросов.
– Я буду говорить то, что сочту нужным, – резко и холодно ответил Корнилов министру-председателю.
Взаимная неприязнь двух лидеров стало непреодолимой.
Корнилов появился в Большом театре в двенадцатом часу. Его появление было встречено бурными овациями правой половины зала. Левая половина сосредоточенно молчала. Корнилов тут же, через адъютанта был вызван к Керенскому.
– Лавр Георгиевич, ещё раз настоятельно прошу не вносить раскол в наши ряды. Положение архисложное. Только единство спасёт Россию. Все наши с вами разногласия мы решим в Петрограде, так сказать, в рабочем порядке.
Керенский говорил ещё что-то очень убедительное. Корнилов не слушал, он смотрел на министра-председателя, и ему его было жалко. Понятно, что у правительства вообще и у Керенского в частности положение более чем шаткое. Да, наверное, лучше не усугублять положение, не радовать врагов России.
– Хорошо, Александр Фёдорович, политические вопросы затрагивать не буду, – с неохотой всё же пообещал Корнилов.
Около двенадцати часов на сцене Большого театра появилось правительство во главе с Керенским.
Левая часть зала рукоплескала им и криками бурно выражала свои эмоции. Правая часть зала молчала.
Корнилов выступал пятым. При его появлении зал встал, аплодируя главнокомандующему. Но в левой части зала группа солдат в небрежных позах, развалясь в креслах и мусоля папироски в зубах даже не пошевелилась. Справа раздались возгласы: «Позор!» «Встать!» Солдаты презрительно улыбались. Возмущение правой стороны нарастало, левая сторона вступилась за своих. Шум стоял невообразимый.
Керенский неистово звонил в председательский колокольчик. Шум постепенно стихал, Керенский прокричал в зал:
– Предлагаю собравшимся сохранять спокойствие и выслушать первого солдата с долженствующим ему почтении и уважением к правительству.
Публика успокоилась, Корнилов начал читать свою речь.
– Как Верховный Главнокомандующий я приветствую Временное правительство, приветствую все Государственное совещание от лица Действующих Армий. Я был бы счастлив добавить, что я приветствую вас от лица тех Армий, которые там, на границах, стоят твердой и непоколебимой стеной, защищая русскую территорию, достоинство и честь России
Но с глубокой скорбью я должен добавить, и открыто заявить, что у меня нет уверенности в том, что Русская Армия исполнит без колебаний свой долг перед Родиной.
Здесь он красноречиво посмотрел на солдат слева. Раздались крики «Позор!»
Корнилов продолжил:
– Несколько дней тому назад обозначилось наступление немцев против Риги. 56-й Сибирский стрелковый полк, столь прославленный в прежних боях, самовольно оставил свои позиции и, побросав оружие и снаряжение, бежал.