– Александр Фёдорович очень надеялся получить поддержку на Московском совещании. И не получил её, как вы знаете. Он очень расстроен. Это выбило его из седла. Но он соберётся, уверяю вас.
– Правительство надо менять. Там слишком много левых, включая самого Керенского. Он в своих решениях оглядывается на них, а это вредит делу.
– Вы хотите сказать, Лавр Георгиевич, что члены правительства слишком подвержены влиянию Совету рабочих и солдатских депутатов?
– Да. Советы не могут оборонять страну или, что ещё хуже, не хотят.
– Поменять их не так просто. У нас нынче демократия, – Савинков усмехнулся. – Но в будущем – почему нет?
Корнилов посмотрел на Савинкова и тяжело вздохнул.
– Я уверяю вас, Лавр Георгиевич, что Керенский в ближайшее время подпишет закон о мерах наведения порядка на фронте и в тылу. Я приложу к этому максимум усилий.
– Я вам верю, Борис Викторович, но я не верю в твёрдость Керенского.
План Савинкова медленно, но верно начинал претворяться в жизнь. Ни Корнилов, ни Керенский без него обойтись не смогут.
На вечернюю встречу Савинков пришёл с Филоненко, а рядом с Корниловым был генерал Лукомский.
Савинков ещё раз изложил просьбу Керенского и добавил:
– Александр Фёдорович просит не посылать Кавказскую туземную дивизию. Неловко поручать утверждение русской свободы кавказским горцам.
– Почему? Разве они, не подданные Российской империи? – удивился Корнилов. – Или Российской республики, не знаю, как Россия сейчас называется.
– Керенский на этом настаивал.
– Настаивал? Попробую, ладно, хотя и считаю, что это глупо.
– И ещё. Я надеюсь, Лавр Георгиевич, что назначенный вами начальник отряда сумеет решительно и беспощадно расправиться с большевиками и с Советом рабочих и солдатских депутатов, если последний поддержит большевиков. Но командовать дивизией не должен генерал Крымов.
– А это-то почему?
– Вы знаете его репутацию. Это может вызвать раздражение в левых кругах.
– Да, но именно их мы и собираемся подавлять!
– Не совсем. Эсеров мы не трогаем. Вы, наверное, забыли, что я сам являюсь членом партии социалистов-революционеров, и Александр Фёдорович тоже к ним принадлежит с недавнего времени.
– Да, действительно, забыл. Ну и кого мне назначить?
– Краснова, например.
– Хорошо, но Пётр Николаевич пока приедет… Попробую, но…
– Но вот и отлично, – обрадовался Савинков. – Осталось на карте размежевать границы Особой армии.
Были приглашены генерал Романовский и полковник Барановский.
– Петроград мы выделяем в особую зону, а Временное правительство сумеет самостоятельно навести порядок? – засомневался Романовский.
– В городе будет введено военное положение, – ответил Савинков.
– И какие же войска будут в городе и кому подчиняться?
– Это ещё решим, – ушёл от ответа Савинков.
– Финляндская группа войск тоже войдёт в Особую армию? – влез в разговор Барановский.
– Разумеется, – ответил Корнилов.
– А кому будет подчиняться петроградский железнодорожный узел, мы не знаем. И как будет осуществляться связь с данной группой?
Все посмотрели на шурина Керенского с удивлением, а Савинков подумал, что Барановский, наверное, сам не против командовать гарнизоном Петрограда.
– Я тоже в этом сомневался, Борис Викторович, – сказал Корнилов.
– Всё уже решили, – недовольно произнёс Савинков, – зачем ещё раз поднимать этот вопрос?
На следующий день состоялось совещание представителей армейских комитетов и фронтовых комиссаров. На нём был отклонён проект положения о новом статусе комитетов и комиссаров, где их функции сводились лишь только к хозяйственной и культурной деятельности. Постановили ничего не менять.
– А вот это я никогда не подпишу! – вспылил Корнилов. – В армии, как и на корабле должен быть один командир! Один! Он должен отвечать за всё! В боевой обстановки он не должен терять время на споры с комиссаром!
Корнилов решительно встал и вышел из помещения. Комиссары растерянно смотрели на закрытую дверь.
– А это пахнет заговором и контрреволюцией, – сказал комиссар 8 армии Вянзягольский.
Савинков покидал Могилёв, Корнилов его провожал.
– Как вы всё-таки относитесь к Временному правительству, Лавр Георгиевич?
– Я буду всемерно поддерживать Александра Фёдоровича. Это нужно на благо отечества. Передайте это ему. Пусть ни в чём не сомневается.
Для Савинкова всё складывалось как нельзя лучше. В дороге к нему подсел комиссар Вянзягольский и сообщил о заговоре против правительства, что зреет в Ставке. Савинков отвечал уклончиво. Заговор против правительства его не интересовал, его интересовал складывающийся в будущем триумвират: Керенский, Корнилов, Савинков.