Итак, они вернулись и провели в бывшем Долингорде еще одну неделю. Предстоящее путешествие заранее представлялось Рябинке очень тяжелым. Если бы она была одна, то ничего страшного, конечно, бы не было. До ближайшего населенного пункта по атласу, найденному в шкафчике гостиной, было километров двести. До Открытого - триста. Со здоровой ногой это четыре - семь дней пути. Рюкзак был бы, считай, пустым, и не особенно оттягивал плечи.
С маленьким ребенком прогулка оборачивалась кое-чем иным. Путь удлинялся минимум в два раза, и продуктов необходимо было брать в четыре раза больше. Сверх того постельные принадлежности, посуда, запас сухого топлива для костра, - все это весило больше двенадцати килограммов. Это было не то чтобы очень, но все же чувствительно.
- Мама, - я тоже хочу что-нибудь нести, - напомнил малыш.
- Хорошо, Доди, я сделаю тебе ношу.
Из подручных средств она соорудила сынишке заплечный мешок и сложила туда полотенце, кружки с ложками и запас сухого топлива. Ноша была легкой, но не для четырехлетнего карапуза. Однако Доди был в восторге, примерив ее.
- Пошли! Пошли! - запрыгал он.
- Подожди, - улыбнулась Рябинка. - Какой ты нетерпеливый!
- Ну, я хочу в поход! - нахмурился малыш.
- Выходить надо с утра.
Рябинка придумала эту отговорку, потому что ей хотелось хотя бы еще одну ночь провести под крышей, в мягкой постели. Поступила она правильно. Утром ей вдруг вспомнилось, что они ничего не захватили на случай дождя. Пришлось еще немного порыться в остатках вещей бывших хозяев. Она нашла два куска пленки и положила их поверх двух бидончиков, побольше и поменьше, которые намеревалась использовать в качестве котелков. Еще она нашла компас и карту.
Впоследствии оказалось, что в походе пригодилось все, а затянулся он на целых две недели. Рябинка решила идти к Открытому, потому что в Открытом когда-то жил и работал Эльмар. Двигаться им пришлось вдоль перелесков, и это тоже значительно удлинило путь.
Конечно, теоретически быстрее было бы шагать по прямой, но это только так казалось. Стояла середина лета, и густой травостой занимал все свободное пространство. Путник, который вздумал бы избрать такой маршрут, быстро понял бы свою ошибку.
Трава путалась под ногами, колола, резала кожу и цеплялась за одежду. Она только на первый взгляд казалась мягкой и приятной, а в некоторых местах была столь высока, что закрывала обзор, оставляя открытым только небо над головой.
Много времени отнимали ночевки, а также приготовление пищи. Да и малыш сильно уставал: долгие переходы были ему не под силу. Два раза они попадали под дождь, однажды целый день были вынуждены провести, пережидая непогоду. Из двух кусков пленки Рябинка наловчилась сооружать нечто вроде вигвама. На вигвам уходило от четырех до восьми жердей, в зависимости от прогноза погоды.
Отклоняться от прямого пути Рябинку вынуждала еще одна необходимость: лагерь приходилось располагать только вблизи водных источников. Таскать на себе сколько-нибудь значительные запасы питья она не могла.
Получалось так. Когда приближались сумерки, Рябинка подходила к ближайшему ручейку, роднику или озерцу и ставила каркас палатки. Доди таскал валежник. Потом они вместе натягивали на каркас пленку, и Рябинка рыла ямку для костра. Костер они разжигали не под открытым небом. Рябинка сооружала из второго куска пленки и четырех жердей нечто вроде навеса и таким образом расширяла бивуачное пространство до места приготовления пищи.
Ямка делалась узкой, десяти-пятнадцати сантиметров в ширину, зато по длине такой, чтобы можно было подвешивать оба бидончика сразу. В одном варились густой суп или каша, второй использовался как чайник.
Рябинка старалась разнообразить напитки, но чай оставался самой лучшей добавкой в кипяток. Она бросала туда также листья дикой земляники, смородины, кипрея или малины. Травяными добавками она заправляла и супы.
Костер, который они разводили, требовал в четыре раза меньше топлива, чем обычный туристический. Однако хвороста, принесенного малышом, конечно же, не могло хватить для закипячивания воды. Поэтому, чуть только удавалось разжечь огонь и подвесить бидончики, заполненные примерно наполовину, Рябинка оставляла Доди подбрасывать топливо, а сама шла ломать сухостой.
Обычно она приносила три-четыре охапки. Одна охапка пряталась в палатке на случай ночного дождя: утром тоже готовилась горячая пища, а мокрый хворост горел очень плохо. В такой день они выступали в поход только после того, как солнце и ветер подсушивали листву на деревьях.
Покидая место привала, они прихватывали с собой малую толику сушняка для растопки, остаток несъеденной каши и около литра воды, разлив ее в освободившиеся от содержимого пищевые контейнеры. Это был их обычный обед, который они поглощали холодным посередине светового дня в любом приглянувшемся месте. Днем костра они не разжигали.
В общем-то если бы не Рябинкино беспокойство из-за просроченного отпуска, путешествие оказалось бы для нее гораздо более легким, чем она его представляла заранее. Жаль, оказалось оно напрасным.
К концу десятого дня, взобравшись на очередной пригорок, она осознала, что стоит на длинной насыпи, пролегавшей строго поперек их маршрута. Все бы ничего, но дальше хода не было. Невидимая преграда не позволяла даже шага ступить туда, куда мать с сыном держали путь. На карте этой насыпи не было, и что она обозначала, было неясно.
- Что будем делать? - спросил малыш.
- Давай передохнем и подумаем.