- А ты за что попал на поселение? - спросил в свою очередь парень. Казалось, он совершенно не ощущал холода. Голос его был полон любопытства - не более.
"Дожил, - подумал Мартин. - Уже и на бандита начал смахивать. Верно говорят: с кем поведешься, от того и наберешься."
- Погоди, - отмахнулся он. - Надо посмотреть, что здесь стряслось.
Четыре аэробусных домика стояли совершенно пустыми. Пятого, с неиспорченным двигателем, не было вовсе. Ангар для ракеток тоже был покинут.
- Куда они подевались? - Мартин и не заметил, как подумал вслух.
- Тебе виднее, - буркнул парень.
- Тогда вот что. Давай-ка соберем все, что они бросили, в одну машину и будем устраиваться надолго. Вот этот, крайний, возле ангара, был, помнится, самым теплым. Неси все туда.
- Угу, - сказал парень, - сейчас разбегусь. Может, ты для начала объяснишь, почему я должен тебе подчиняться? Запомни: в шестерках я ни у кого не был, и у тебя не собираюсь.
- Тяжелый случай, - заметил Мартин. - Но дело в том, что в одном помещении нам было бы теплее, чем в разных. И к тому же, я - не ты. Я настолько проголодался, что если у тебя есть идея, как меня накормить, я на время приготовления пищи готов стать шестеркой, семеркой, десяткой - даже тузом, если тебя это устроит.
Парень расхохотался. Он смеялся довольно странно, словно давно забыл, как это делается.
- Так ты не беглый? - спросил он. - Не с поселения? Не уголовник?
Надежда, прозвучавшая в его голосе, приятно порадовала Мартина.
- Конечно же, нет, - кивнул он. - Я врач. Меня взяли в заложники, поэтому я здесь.
- А... - разочарованно протянул парень. - А я решил, что уже на свободе. Выходит, мы все-таки в Зоне...
- Так, да не так, - возразил Мартин. - Сейчас мы оба с тобой - свободные люди. Бандиты считают меня мертвым, лагерь они бросили. Следовательно, наша задача - выжить до прихода помощи. Увидишь, нас спасут, надо только продержаться.
- Я понял, - сказал парень. Жди меня здесь.
Мартин проводил его удивленным взглядом. Парнишка был молод, года двадцать три, не более. Он был белокур, строен, красив и еще, пожалуй, даже не брился ни разу. А какова сталь в глазах, какая выносливость к холоду и житейским лишениям! Ведь одет совсем легко, даже без рубашки. А гордости сколько!
"Дикарь, настоящий дикарь!"
Лерка ушел, потому что в нем откуда-то возникла уверенность, будто он знает, где можно раздобыть пищу. Словно кто-то ему подсказывал: прямо, теперь налево, теперь перепрыгни через этот овражек... Быстрые рогатые существа на четырех ножках... Вот здесь, протяни руку, шевельни хворост...
Фр!.. - из-под кучи валежника выскочил оленик. Одно движение быстрых рук - и оленик взвился в воздух. Его головка бессильно дернулась, и он затих, потому что шейные позвонки его были сломаны.
Лерка взвалил тушу себе на плечи и вернулся к четырем брошенным аэробусам. Он имел возможность убедиться, что его новый товарищ даром времени не терял. В одном из аэробусов уже грелась печка, там было прибрано и целиком собраны две постели. В передней части аэробуса стоял раскладной столик и два выдвижных стула.
- Хм... - сказал он, бросая тушку на пол. - А посуда у нас имеется?
- В избытке.
Тутже явилась пара больших мисок. Лерка надрезал оленику горло и выпустил в миску кровь.
- Нельзя это было сделать на улице? - поморщился Мартин.
- Вообще-то можно, но я думаю, что кровь не надо выбрасывать. Кто знает, когда я смогу принести новую добычу?
- Фу! - сказал Мартин. - Неужели ты способен это кушать?
Лерка усмехнулся. Этого бы чудика на поселение! Забыл бы как рыло воротить от полезных вещей! Да что с него возьмешь, бледного чистоплюя?
- Поскольку соли у нас нет, мясо лучше поджарить, - сказал он мрачно. - Как там твоя печка, способна на такой подвиг?
- Вполне.
- Тогда пойди погуляй, я соображу что-нибудь.
Мартин послушно вышел. Не успел он пройти несколько шагов, как ноги его незаметно подкосились, и он рухнул на землю. Начинался последний зимний снегопад, и снежинки беспрепятственно падали на лежащее возле ступенек неподвижное тело, присыпая его однообразным белым порошком в тон окружающей природе.
Лерка разделал тушку оленика на куски, загрузил в печку нечто вроде шашлыков и, сгрудив оставшееся мясо во вторую миску, пошел спрятать его где-нибудь на холоде.
- Тьфу ты! - выругался он, едва не споткнувшись о распростертое на земле тело.
Разумеется, это валялся он, тот самый малохольный! Мясо было забыто. Выругавшись, Лерка втащил доктора в аэробус, раздел, уложил на кровать и накрыл одеялами.
- Эта бледная немочь меня в могилу загонит, - проворчал он, и решительно потянулся за кружкой.
- Пей, медицина, - услышал Мартин сквозь сон.
Кто-то настойчиво пытался влить в его рот какое-то питье. Мартин сделал несколько глотков. Жидкость была солоноватой и противной. Он открыл глаза. Тот самый парень стоял возле него с кружкой в руке. В кружке было нечто темно-красное и густое.
- Пей, медицина, - еще раз настойчиво повторил Лерка. - Пей, а не то помрешь сдуру.
Мартин оттолкнул кружку и сел.
- Как хочешь, - сказал парень насмешливо. - И вдруг спохватился. - Эх, мое мясо!