Мужчины замерли друг против друга, и неискушенному наблюдателю могло показаться, что ничего не происходит. На самом деле магия сгустилась в воздухе, не позволяя нормально дышать, давя на плечи, вызывая желание распластаться по земле.
Почему я ее чувствую?
Удар.
Еще один.
Волны магии били сильнее и сильнее, захлестывая будто вихри. До звона в ушах и железного привкуса на языке из-за прокушенной губы. Все ощущения смазались, превратились в калейдоскоп. Я вскрикнула, когда из носа Кейна потекла тонкая струйка крови. Чудом удержала себя на месте, до хруста сжав пальцы.
А когда Брок все-таки рухнул на колени, сама осознала, что сижу на земле.
— С моей смертью вулканы взорвутся скорее! — выкрикнул он и перевел на меня ненавидящий взгляд. Наши глаза встретились, и Брок прорычал: — Убей ее!
Я уловила движение Брадена за спиной и успела лишь внутренне сжаться. А вот о чем-то подумать — нет.
Дикий, раздирающий крик боли разнесся над поляной. Я не сразу поняла, кто кричал, а когда осознала, что это был Брок, крик уже перешел на хрип, и нифреец упал лицом вниз. Дернулся и затих.
Лезвие заточенного кинжала замерло возле моего лица. Так близко, что я забыла дышать. И так опасно. Еще бы немного и…
Кинжал исчез, только тогда я выдохнула и перевела шальной, безумный взгляд на Брадена. На его лице промелькнули все оттенки эмоций: непонимание, удивление, гнев и стыд. Зато они были, а это значит, с ним все в порядке!
Я едва не расплакалась от облегчения. Мы спасены!
Новый рывок вздернул меня на ноги, заставил поморщиться от боли в предплечье. Но все это было не важно, потому что рядом стоял Кейн.
Рванулась к нему всем телом, всей сутью, обнимая и дыша только им.
Он жив! С ним все в порядке! Он…
— Брок мертв? — прошептала сдавленно.
— Мертвее не бывает. Никто не имеет права красть мои вещи. — Кейн перехватил меня за плечи и оторвал от себя. — Даже те, которые хотят быть украденными.
Слова ударили сильнее кинжала, прямо в кровоточащее сердце — жесткие, сухие, злые. Так он говорил со мной разве что в замке Норг. Или когда заставил всю ночь стоять на коленях.
Я вскинула голову, чтобы поймать его взгляд, но даже этого Кейн мне не позволил. Он уже отвернулся и потащил меня за собой.
— Что ты такое говоришь? — спросила я, все еще отказываясь принимать происходящее. Уперлась ногами в землю, почти повиснув на его руках, и едва не споткнулась, потому что артанец не остановился. — Кейн!
— Я ведь почти поверил, что ты отказалась от побега. — Так могло бы звучать рычание зверя. — Поверил тебе.
В груди вспыхнула ярость.
— Я отказалась!
Из-за нашего ребенка, из-за нежности между нами…
— Что-то я не заметил, что ты противилась тому, что тебя увозят. — Он резко повернулся, и мы оказались лицом к лицу. — Или это было такое страстное сопротивление?
Хлесткий звук пощечины разорвал ночную тишину. Во взгляде Кейна мелькнуло изумление, как отражение моих чувств. Впрочем, оно быстро сменилось злостью.
Я прижала онемевшую от удара ладонь к животу, но не отступила ни шаг, когда артанец навис надо мной, сжимая кулаки. Злой, словно армия проклятых.
— Ударь меня! — выкрикнула ему в лицо. — Если я для тебя вещь, ты можешь делать со мной все что угодно. Ударить, сломать, выбросить. Так сделай это и перестань мучить!
— Я тебя не мучаю! — рявкнул Кейн.
— А что, по-твоему, ты делаешь сейчас? Ты говорил о доверии, о том, что я могу довериться тебе целиком и все рассказать, сам же не желаешь мне верить. Ты даже не удосужился прочитать память Брадена…
— Обязательно прочитаю!
— Так сделай это! Прочитай и узнаешь, что меня заставили уехать…
— Целовать его тебя тоже заставили? Обнимать, льнуть к нему, как…
Кейн не договорил, но мне хватило: я задохнулась от гнева.
— Я защищалась! — выпалила я. — Защищалась, как могла.
— Языком?
— Магией! Вспомнила, что у меня получилось тебя усыпить, и…
— Какая радость, что я не видел, как ты его усыпляешь.
Я зарычала и бросилась на него, заколотила кулаками по груди. Еще раз, еще, еще и еще. Била, пока Кейн не перехватил мои руки, не сжал запястья и не притянул меня к себе. Я задыхалась от гнева, от сдерживаемых слез, от горьковатого привкуса разбитых надежд.
— Но это уже ничего не изменит, — произнесла так тихо, что не была уверена, услышит ли он — голос сел от крика. Пришлось откашляться, прежде чем продолжить: — Твои красивые слова про доверие так и останутся словами, пока ты сам мне не веришь. Поэтому бей! Заставь меня тебя ненавидеть. Хочу тебя ненавидеть…