Наши яростные взгляды встретились.
— Я расторг помолвку, — отрезал он.
— Это еще почему?! — растерялась я.
— Я пообещал Зои Батулу, как залог мира между нашими странами. В тот вечер, когда ты… хотела покинуть Артан.
А о самой Зои они подумали? Она же не товар! И между прочим, влюблена в другого. Хотя, наверное, лучше вовсе не любить, чем потом вот так…
— Я не отказываюсь от тебя, Амелия, — заявил Кейн. — Мне все равно, есть в тебе магия или нет. Но я хочу честности между нами.
Он протянул руку и едва не коснулся моих волос пальцами, но я отступила на шаг.
— Хочешь правды?! — прошептала ему в лицо. — Я была близка только с тобой, Кейн, и это твой ребенок. Но ты только что отказался от нас.
— Хватит, Амелия, — жестко произнес Кейн. — Я не стану вредить ребенку, если ты именно этого опасаешься. Дети не в ответе за грехи своих отцов. Я приму его при артанском дворе, где из него воспитают настоящего воина.
— Примешь своего сына!
— Это не мой сын.
— Ты хочешь, чтобы я была рядом с тобой, но отказываешься мне верить!
— Я хочу, чтобы ты доверилась мне и признала очевидное!
— Почему бы тебе не сделать то же самое?! — в сердцах выкрикнула я.
Лицо Кейна исказила судорога, но он плотно сжал губы и промолчал.
Точка.
Продолжать этот разговор действительно не имело смысла. Во мне все горело от обиды и разочарования, разрывалось от боли. Что бы я ему сейчас ни сказала, он не поверит. Точнее, поверит кому угодно, только не мне…
Можно найти тысячи оправданий, но это ничего не изменит: он хотел лишь той правды, что удобна ему. Даже сейчас не понимал, что делает со мной, с нами. Ведь это его ребенок. Его! И что он с ним сделает? Отберет? Как в свое время сделал Карас. Будет смотреть как на бастарда?
Разве такой судьбы достоин мой малыш?
Представила такое будущее, и мне стало тошно. Тошно от этой клетки, от роли, которую он мне отвел.
Я простила Кейну многое. Слишком многое! И неволю, и ночь на коленях, и завоевание Нифрейи, и страх, и боль.
Но это простить не могла.
На языке горчило, на глазах выступили злые слезы, поэтому я повернулась к артанцу спиной и отошла к стене. Чувство было такое, что я осталась у вулканов и меня погребло под завалами камней и пепла. Они давили, мешали дышать, но я из последних сил расправила плечи и заявила:
— Я хочу домой.
— Мы отправляемся во дворец сегодня…
— Нет, я хочу вернуться в Нифрейю. — Резко обернулась и на долю мгновения уловила удивление во взгляде Кейна. Потом он вновь закрылся стеной из привычного льда. — И чем быстрее, тем лучше.
— Тебе сейчас не до переездов, — возразил он.
— Это позволь решать мне, — отрезала жестко. — То, что я сделала, — не просто спасение жизни князя. Я спасла Артан, а это достойно любого желания. Достойно свободы.
Свободы от тебя.
Вслух я этого не произнесла, но Кейн все равно услышал. Понял. Почувствовал. Потому что сжал кулаки и яростно спросил:
— Ты уверена?
— Да, — без раздумий ответила я.
— В таком случае ты свободна.
Свободна… долгожданное слово оказалось таким горьким, что я задохнулась.
Когда-то это было моей мечтой, тем, о чем я молила богов, но сейчас стало всего лишь предлогом для нового путешествия. Разрастающееся в груди ощущение пустоты становилось все больше, больше и больше, грозя превратить в пустоту меня саму.
Чего я ждала? Что Кейн извинится и будет упрашивать меня остаться? Смешно, но именно на это я надеялась в глубине души. До последнего.
— Подожди!
Кейн обернулся, и я натолкнулась на ярость в его глазах. Поэтому сказала вовсе не то, что собиралась:
— Ты обещал помочь нифрейцам. По вине Артана мы лишились источника.
— Я держу свое слово, фрейлина. Нифрейя получит магию и мою поддержку.
Я вздрогнула от этого обращения, но глаз не отвела.
Это сделал Кейн, обрубая последнюю связь между нами. Холодным пустым взглядом мазнул по мне и отвернулся.
Кейн ушел, унося с собой и мои надежды, и мое сердце. Я же свернулась на постели клубком и разрыдалась, выплескивая все страхи, боль и обиду, заглушая их покрывалом и подушкой. Когда во мне не осталось даже слез, я повернулась на спину и, глядя в невысокие потолки, повторяла про себя: «Я не одна». Пусть даже сейчас все ужасно и я не чувствую моего малыша, но мы есть друг у друга. Я люблю его, и вместе мы справимся. Со всем.
30
Нифрейя встречала меня весной. Поздней по меркам южных государств, но такой родной. Землю укрыли зеленые ковры, в воздухе витали ароматы цветущих деревьев, а дожди уступили место теплу и яркому солнцу, от которого приходилось щуриться. Стоило заприметить вдалеке замок Норг, мое сердце забилось в радостном предвкушении. Даже вид белоснежных развалин Врат Ортоса не мог испортить моего возвращения домой.