В итоге наказал себя.
Стоило прикоснуться к влажной коже, нежнее лучших артанских тканей, как в нем проснулся такой огонь, словно его тело вовсе никогда не знало женщину. Погасить этот огонь не могла ни Тария, ни любая другая лима или служанка, которых так яростно предлагала фрейлина.
Он хотел свою строптивую рабыню.
От поцелуев полные губы припухли и покраснели, а вот зеленые глаза метали молнии, смотрели на него с ненавистью и вызовом. Этот вызов будоражил кровь сильнее собственного желания. Хотя куда уж сильнее.
Что ж, она бросила ему вызов, и он его принял. С удовольствием.
Взгляд Кейна нырнул в вырез платья, скользнул по обнаженной шее и вернулся к губам. По глазам девчонки видно, что стоит надавить пальцем сильнее, скользнуть в рот, как она тут же пустит в ход острые зубки. Ну нет, это они уже проходили. Не сегодня, фрейлина! Надо же было такое придумать? Что он, Кейн Логхард не способен доставить женщине удовольствие! Это было настолько глупо, что гнев понемногу вытесняло предвкушение.
Кейн подхватил фрейлину на руки, отчего она сдавленно охнула и бессознательно вцепилась в его предплечья. Несколько быстрых шагов, и они оказались возле постели. Логхард просто разжал руки, роняя свою ношу на мягкую перину, и быстро снял сапоги, наступив ногой на ногу.
В глазах девушки отразился ужас, когда он принялся расстегивать камзол. Она бросила затравленный взгляд на дверь за его спиной и отползла к стене. Тонкие руки сжали покрывало, словно он по меньшей мере собрался ее сожрать.
Ах да, фрейлина считает его чудовищем.
Кейн не сумел удержать усмешку, наконец-то сбросил одежду на пол и потянулся к девушке, с которой разом слетела вся дерзость. Губа закушена, грудь высоко вздымается: зрелище, от которого мутится разум.
Подтянуть ее ближе не составило труда, нависнуть сверху, погладить пальцем раскрасневшуюся щеку.
— Прошу, не делайте этого, — выдохнула фрейлина.
Отчаянно, искренне.
В другой раз Кейн бы вдоволь поиздевался: нифрейка умоляет, забыв про свою гордость. Если бы еще несколько минут назад она не отвечала на его поцелуи — неумело, безыскусно, Логхард мог бы поверить в то, что вызывает у фрейлины лишь отвращение. Но она тоже хотела его.
И это распаляло еще больше.
— Ты сама сказала, фрейлина, что без своего дара я ни на что не способен, — прошептал он, почти касаясь ее губ. — Хочу проверить, так ли это.
Зеленые глаза гневно сверкнули.
— Проверить насилием?
В нем вспыхнуло раздражение, поэтому вместо ответа Кейн предпочел просто приникнуть к желанным губам. Приникнуть, чтобы хоть немного утолить жажду, сжигающую его изнутри. Девушка дернулась, и Кейн перехватил ее запястья над головой. Попыталась кусаться, тогда он прикусил нижнюю губу в ответ. Достаточно чувствительно, чтобы тут же скользнуть по ней языком, заменяя боль удовольствием.
Фрейлина не то всхлипнула, не то застонала. Звук был настолько сладким, что Кейну пришлось остановиться и сжать зубы, чтобы унять собственное желание задрать юбки и вколачиваться в ее тело, пока не накроет волной наслаждения.
Но на этот раз собственная выдержка не подвела.
Шнуровка легко поддалась: в этом было еще одно преимущество артанских платьев. Полы разошлись, и Кейн расположился между бедер девушки, стянул туфельки, погладил ногу от щиколотки до колена.
— Я погорячилась, — прошептала фрейлина, когда он стал покрывать поцелуями нежную шею.
— Ты и правда горячая, — подтвердил Кейн, совершенно потеряв нить разговора.
Он не шутил, когда говорил, что она — дурман. Его личный дурман.
Логхард уловил миг, когда у нее не осталось сил на сопротивление: девушка перестала вырываться и замерла, тяжело дыша. Он не спешил освобождать запястья, свободной рукой стянул платье и рубашку с плеча, сминая девичью грудь и вырывая еще один сладкий стон. Лучшую музыку, которую он когда-либо слышал. Кейн сжал губами один сосок, поиграл языком, и фрейлина выгнулась.
Тело обожгло. По венам побежал огонь, чистое желание, которое он раньше не испытывал. Наваждение.
Кейн потянул вверх сорочку, провел ладонью по внутренней поверхности бедра, погладил нежные складки. Затуманенные желанием глаза фрейлины широко распахнулись, она дернулась и сжала его запястье.