Я выросла на севере и знала, как оказывать помощь при переохлаждениях или как обрабатывать раны. Но понятия не имела, что происходит с Кейном и что делать в этом случае. Я не знала о нем ничего.
Оторвала край собственной рубашки, смочила его водой из фляги и обтерла лицо артанца. Теперь с его губ срывались редкие, хриплые стоны, и мне это совсем не понравилось. Ну же, приходи в себя!
Укутав Кейна покрывалом, присела рядом и осторожно положила его голову себе на колени. Исходящий от артанца жар чувствовался даже сквозь одежду, время утекало, а он не открывал глаза.
— Ты же не собираешь умирать, князь? — пробормотала я, вновь переходя на «ты». — У тебя еще половина материка не завоевана!
Вышло издевательски, но я надеялась, что Кейн разозлится и ответит мне.
Не ответил, и сердце загрохотало в висках громче заколдованных камней. Да что же это такое? Что мне делать? Как быть? Я совсем не разбираюсь в магии, тем более в целительской. Сюда бы Брадена, который вылечил мне ладони, но я не могу позвать на помощь. Я даже до нормальной постели Кейна не могу дотащить.
Вдруг из-за этой магии он переохладится? Или, наоборот, сгорит в лихорадке? Вообще никогда не придет в сознание? От таких мыслей меня саму бросало то в жар, то в холод.
Я поймала себя на том, что запустила пальцы в его волосы, поглаживая по голове, и убирать руку совсем не хотелось. Хотелось, чтобы Кейн жил, ведь он столько раз спасал меня. Не должен был, но спасал: от гвардейцев княгини, от царя проклятых, теперь — от собственных страхов. И потому все внутри сжималось от отчаяния, стоило лишь представить, что Кейп так и не очнется.
— Ты ведь никогда не спишь! — зло зашипела я на артанца. — Чего сейчас разлегся?
Зашипела, и тут же стало стыдно. Зачем я так? Ему же плохо. Так тяжело дышит, не спит, а мучается…
Не спит.
Сердце ударилось о ребра и забилось с удвоенной силой. Вспомнилась прошлая ночь, когда вечно бодрствующий артанский князь провалился в сон. Из-за меня. Или из-за Древа, но это не важно. Главное, что он уснул благодаря магии, что сейчас скрыта во мне.
Если представить, что Кейн не спит из-за своего дара, из-за сильной магии разума, и приступы у него, потому что не может справиться с этой силой, то… Я могу помочь! Могу хотя бы попытаться.
Глубоко вдохнула. Выдохнула и коснулась кончиками пальцев щек артанца.
В прошлый раз все получилось само собой, и я испугалась, что, как и с поисковым лепестком, не смогу колдовать осознанно. Но если тогда на кону стояла моя свобода, сейчас речь шла о жизни Кейна. Испугалась на секундочку, а затем отогнала страх прочь. Однажды у меня получилось, получится и сейчас!
Мой дар отозвался неожиданно и гораздо быстрее, чем в коридоре замка: энергия легко потекла в пальцы, с них хлынули золотистые паутинки, впитываясь в кожу артанца и разгораясь все сильнее. Кейн застонал, но я не остановилась, затаила дыхание и обхватила его голову ладонями.
Давай же! Пусть все получится.
Интуитивно поняла, что этого мало. Нужно быть ближе, как это было в замке. Не раздумывая легла рядом с горячим, словно печь, Кейном. Вздрогнула от этого жара, но все же обняла артанца обеими руками, закинула на него ногу — шаровары позволяли — и крепко-крепко прижалась к сильной груди. Кейн был таким большим, что казалось, будто это он меня защищает, а не я его, зато теперь сила текла не только через пальцы, она пронизывала наши тела насквозь.
Время тянулось медленно, а может, замерло вовсе. Я шептала: «Живи, живи, живи», — пока совсем не охрипла и не устала от страха, напряжения, от магии, которая струилась через меня.
Даже не сразу осознала, что Кейн больше не в горячке. Потянулась ко лбу и вздрогнула, когда моя ладонь была перехвачена.
А в следующий миг я встретила пристальный взгляд серых, как грозовое небо, но удивительно ясных глаз.
Я замерла, пойманная в капкан этого взгляда, забыла, как дышать, а Кейн, не отводя глаз, поднес мои пальцы к губам и поцеловал. Легкое прикосновение обожгло сильнее самых откровенных ласк. Я задрожала, хотя и не замерзла.
— В этот раз пробуждение мне нравится гораздо больше, — хрипло признался артанец и скользнул взглядом вниз.
— Я…
Тут же забыла, что хотела сказать, потому что тоже опустила глаза. На наши тесно прижатые друг к другу тела, на мою ногу, по-прежнему покоящуюся на его бедре.