— Я не хотел унизить тебя, Амелия. — Имя ласково скользнуло по моей разгоряченной коже. Почему-то захотелось, чтобы он вернулся к «фрейлине», только бы не слышать собственное имя из его уст. Особенно произнесенное так проникновенно, тихо, интимно. — По крайней мере, не сейчас. Не сегодня.
Я слегка опешила:
— Тогда что вы делаете? Завязываете глаза, а потом заставляете есть из ваших рук и требуете покорности.
— Этот урок учит не покорности, а доверию, — сказал он, легонько коснувшись губами моих губ, отчего по моему телу побежал огонь. — Я хочу, чтобы ты научилась мне доверять. Знала, что я всегда позабочусь о тебе.
— Как о вещи.
— Как о женщине.
Стать женщиной Кейна Логхарда — вот будущее, которое меня ждет. Почему-то сейчас эта мысль не жалила так больно, не раздражала и не вызывала ярости. Может, со слезами выплеснулись все страхи и переживания последних дней и во мне просто не осталось чувств. Или все они были сосредоточены на том, чтобы не уступить ему по собственной слабости.
— Доверие нельзя заполучить силой, Кейн, — ответила я. — Оно либо есть, либо его нет.
Кейн молчал. Долго. Видеть его я не могла, оставалось только догадываться о мыслях и чувствах артанца.
А потом его руки легли мне на затылок, и раньше, чем я успела это осознать, он развязал ленту. В мой мир вернулся приглушенный свет огня, серая ткань шатра и темные, как грозовое небо, глаза Кейна, в которых плескалась решимость.
Я растерянно заморгала.
— А как же наказание?
— Оно закончилось. — Кейн подхватил меня на руки, легко, словно перышко. Положил на шкуры, опустился рядом со мной на колени и поцеловал так отчаянно, сильно, до дрожи, что невозможно было противиться этому притяжению.
— Вы обещали, — прошептала я, когда вновь смогла вдохнуть. Положила ладонь на его грудь, не отталкивая, но и не побуждая, зато ощутила, как под рукой бьется сердце артанского князя.
Кейн отпустил меня резко, словно я его ужалила. Наши взгляды встретились, и я почти готова была сдаться, но артанец поднялся и отошел в другую часть шатра.
— Спи, Амелия.
— А вы? — спросила я, потому что вдруг поняла, что не хочу, чтобы Кейн уходил.
— Я буду здесь.
Видимо, слезы полностью опустошили меня, потому что стоило ослабить шнуровку платья и отвернуться к стене, как я мигом уснула.
Проснулась уже на рассвете. Голова немного гудела, и я с трудом разлепила глаза, поскольку нужно было отправляться в путь.
Минувшая ночь казалась далекой и ненастоящей, разговор с Кейном о доверии — глупым вымыслом. Зачем ему это? Приручить? Показать мое место? Или… стать ближе ко мне? Последнее вовсе выглядело невероятным. Смешно. Но на издевательство это было не похоже. А на что похоже, я не знала.
Артанец сдержал слово: оставил меня в покое, и теперь меня снова сопровождал Браден. Как же я была рада его видеть! Я хотела извиниться за тот побег, но не представляла, как это сделать, чтобы снова не подставить оруженосца под удар. От его отчужденности не осталось и следа. Браден по-прежнему смущался и хотя улыбался меньше, но на этот раз не отводил глаз.
Впрочем, кое-что все-таки изменилось: свита Мрака перестала относиться ко мне настороженно. Они переговаривались, спорили, иногда обменивались шутками. А может, я просто перестала ждать от них подвоха. Из моих тюремщиков они незаметно превратились в моих защитников. Как только я осознала, что мне не желают зла, стало значительно легче.
Шатер я по-прежнему делила с Кейном, но того, что случилось в первую ночь, больше не повторялось. Он располагался у противоположной стены, иногда расспрашивал о моей семье, о северных землях Нифрейи, о замке Норг. Будь это приказы, он не услышал бы от меня ни слова, но в вопросах Кейна я уловила искренний интерес, поэтому если сразу после того, как мы покинули Манн, отвечала односложно, то с каждым днем в мои рассказы вплетались все новые детали. С каждой историей я будто переносилась на родину и понимала, насколько соскучилась.
Особенно по родным.
Я рассказывала о своем детстве, о теплых отношениях с братьями и о том, почему отец отправил меня в замок Норг. Про свою жизнь в столице, про Роуз, про любимый парк и про одиночество.
Опасалась, что Кейн начнет расспрашивать про княгиню и про Древо, но зря: эту тему он обходил стороной. Зато охотно рассказывал о местности, которую мы оставили за спиной. Красная река оказалась самой полноводной рекой по эту сторону Великих гор и впадала в Крийское море. Чем дальше мы уходили на юг, тем труднее было рассмотреть противоположный берег реки. И тем теплее становилось, мы словно ехали навстречу весне. Виды здесь были совсем другие, непохожие на мою родную Нифрейю: деревья ниже, краски ярче. Да что там, сам воздух был другим. Более влажным, наполненным ароматами пока еще незнакомых мне цветов.