— У нас не так много времени, — продолжил он. — Обещай не шуметь, и я тебя отпущу.
Почему он так уверен, что я не захочу позвать на помощь?!
Говорить я, естественно, не могла, поэтому просто кивнула. В тот же миг он убрал ладонь, а меня повернул к себе лицом. Почувствовав свободу, я отступила на несколько шагов.
Мужчина был не такой высокий, как Кейн, но возвышался надо мной на целую голову. Я быстро отметила смуглую, почти бронзовую кожу, темные, коротко стриженные волосы, перехваченные желтой лентой, обветренные губы и сильные руки, хватку которых я успела оценить. Но кое-что общее с Кейном у них было — светлые глаза, какие бывают только у северян. Разве что у этого они оказались голубыми, как летнее небо. Я совершенно точно никогда в жизни не видела этого чужака, потому что запомнила бы такую необычную внешность. Точно запомнила бы.
Тогда почему что-то в нем кажется неуловимо знакомым?
— Кто вы такой?
Нет, кричать я не собиралась. Уверена, у него есть способы заставить меня замолчать — только маг мог обойти стражников и служанок малого дворца. Очень сильный маг. Зато я собиралась дойти до столика и зажечь огонек лампы, который вызовет Дару. В чем почти преуспела, отступая в сторону кровати.
— Думал, мой подарок даст тебе подсказку. — Он сложил руки на груди и кивнул на букетик эрьвеи, а я замерла, позабыв про лампу и про все остальное.
Сердце пропустило удар, на этот раз я впилась взглядом в лицо незнакомца, заново изучая черты, с каждым мгновением отмечая все больше и больше знакомых и убеждаясь в своей догадке.
Князь Брок?!
— Ваша светлость? — неуверенно прошептала я.
Племянника княгини я видела всего несколько раз, когда только приехала в замок Норг. Вскользь, рядом с ее светлостью. Кажется, тогда он даже не смотрел на меня, не замечал. За год образ стерся, но я точно запомнила их сходство — светлые, льняные волосы и… глаза.
— Умница, — улыбнулся Брок, порылся в кармане и показал мне родовой перстень рода Фэранса, похожий на тот, что вручила мне княгиня перед смертью.
Это был он! Мой князь. Я должна была испытать облегчение или радость, но вместо этого меня охватило замешательство. Я даже забыла поклониться.
— Вы изменились!
— Пришлось поработать над внешностью, чтобы спокойно существовать среди артанцев, — поморщился Брок. — Ты тоже изменилась, Амелия.
Он не выглядел потрясенным, скорее наоборот, его взгляд откровенно, с восхищением скользил по мне.
— Работа Древа? И не только внешняя. — Он прикрыл глаза и вдохнул полной грудью. — Я его чувствую, оно стало в разы сильнее и меняет тебя.
От всего этого голова пошла кругом — мир покачнулся, завертелся перед глазами, но, к счастью, я ухватилась за столбик крова ги и удержалась на ногах.
— Как вы нашли меня?
Князь, видимо, понял, что я не собираюсь поднимать шум, и заметно расслабился.
— Просто, — ответил он. — Прочитал мысли одной из служанок. Она мне поведала, какие покои занимает фаворитка артанского князя.
Я успела привыкнуть, что все вокруг меня так называют, да и в голосе Брока не было порицания, но мне все равно стало стыдно и захотелось оправдаться. Глупое желание, которое я тут же придушила в зародыше. В моем положении нет моей вины, да и сейчас не время для оправданий.
— Я о том… откуда вы узнали, что я здесь? Как поняли, что я — это я?
— Слухи расходятся очень быстро, Амелия. Новость о плененной нифрейке, которую везет с собой Кейн Логхард, всколыхнула Артан-Пра еще до вашего появления. Нифрейки, которая оживила слабый маннский источник. Все говорили о чуде, я же предположил, что все дело в Древе, и оказался прав.
Я все-таки опустилась на краешек кровати, потому что сил просто не осталось.
— Вы знали о плане ее светлости?
— Я сам его предложил, когда узнал о твоей уникальной способности. Немного изменил формулу древнего заклинания, — с гордостью заявил Брок, словно речь шла не о моей судьбе. Но его улыбка быстро погасла, уступив место мрачной решимости. — Естественно, тетя до последнего надеялась, что нам не придется его использовать, и Врата Ортоса удержат артанцев, пока я заключаю договор с дибрийским принцем… Поскольку ты здесь, полагаю, что ее больше нет в живых.
Сердце защемило от тоски и скорби по княгине. Пусть о ней говорили… всякое, это не отменяло того, что я ее любила. Встретить человека, который знал ее, который любил ее не меньше меня, было невыносимо, щемяще остро.