Пассажиры наблюдали за Старбаком через оконное стекло, забрызганное дождем и грязью, и под их взглядами тот каким-то странным образом ощутил себя героем.
Он был в грязи, небрит, с длинными нечесаными волосами и в неопрятной одежде, но под боязливыми и любопытными взглядами пассажиров превратился в лихого мерзавца, вроде тех налетчиков, что скакали галопом по приграничным английским пустошам в романах Вальтера Скотта.
За грязным оконным стеклом поезда находился респектабельный обычный мир, к которому не далее как шесть месяцев назад принадлежал и Старбак, а по эту сторону был дискомфорт и опасность, риск и прочая чертовщина, и со всей горделивостью юности он вышагивал перед испуганными пассажирами.
Какая-то женщина закрыла ладонью рот, будто ее шокировало его лицо, а ребенок вытер запотевшее стекло, чтобы лучше рассмотреть Старбака. Тот помахал ребенку, немедленно отпрянувшему от страха.
- Вас за это повесят! - прокричал из открытого окна крепкий мужчина с широкими бакенбардами, и благодаря этой злобной угрозе Старбак понял, что пассажиры приняли налетчиков Фалконера за обычных грабителей.
Он посчитал эту мысль на удивление лестной и громко рассмеялся.
- Вас повесят! - крикнул мужчина, а потом один из участников налета в вагоне велел ему сесть и заткнуться к чертовой матери.
Старбак добрался до служебного вагона как раз когда один из людей внутри прокричал Траслоу, чтобы тот перестал стрелять. Траслоу, вооруженный револьвером, планомерно простреливал стенку вагона, посылая пулю за пулей в каждую третью доску и таким образом загоняя его обитателей к задней стенке, но теперь, осознав, что следующая пуля наверняка попадет в одного из них, люди внутри закричали, что сдаются.
Задняя дверь с большой осторожностью отворилась, и на площадке служебного вагона появились два человека среднего возраста, худой и толстый.
- Я даже не должен был здесь находиться, - запричитал толстяк в сторону Траслоу, - я просто решил составить компанию Джиму. Не стреляйте, мистер. У меня жена и дети!
- Ключи от товарного вагона? - поинтересовался Траслоу у тощего человека с усталым лицом.
- Вот, мистер, - тощий, одетый в форму охранника, протянул тяжелую связку ключей, а потом, когда Траслоу кивнул, бросил ее вниз. Как и Траслоу, охранник производил впечатление человека, который уже через всё это проходил.
- Что в нем? - спросил Траслоу.
- Ничего особенного. Главным образом всякая машинерия. И немного свинцовых белил, - пожал плечами охранник.
- Я всё равно взгляну, - заявил Траслоу, - так что вы оба спускайтесь, ребята, - он говорил очень спокойно и даже засунул свой опустошенный револьвер за пояс, когда те двое спустились на камни железнодорожного полотна. - Поднимите руки. Выше, - приказал Траслоу, а потом кивнул Старбаку. - Обыщи их. Ищи оружие.
- Я оставил свое внутри, - произнес охранник.
- Обыщи их, парень, - настаивал Траслоу.
Старбака смущала необходимость стоять так близко, что он мог вдохнуть страх толстяка. Тот носил дешевые позолоченные часы на цепочке с кучей побрякушек, тянувшейся через живот.
- Возьмите часы, сэр, - сказал он, когда рука Старбака провела по цепочке, - давайте, сэр, возьмите их, сэр, пожалуйста.
Старбак оставил в покое часы. На шее охранника дико бился пульс, пока Старбак опустошал его карманы. Там была фляжка, портсигар, два носовых платка, коробка с трутом, горсть монет и книга.
- Никакого оружия, - объявил Старбак, когда закончил с обоими охранниками.
Траслоу кивнул.
- Там, откуда вы приехали, ребята, есть солдаты?
Мужчины помедлили, будто собираясь соврать, но потом охранник кивнул.
- Целая прорва милях в десяти отсюда. Может, сотня солдат верхом из Огайо. Говорят, они поджидают мятежников, - он сделал паузу и нахмурился. - Вы мятежники?
- Просто обычные грабители поездов, - сказал Траслоу и замолчал, чтобы выпустить на свои ботинки струю табака. - А теперь отправляйтесь обратно к этим солдатам, ребята.
- Пешком? - в ужасе спросил толстяк.
- Пешком, - подтвердил Траслоу, - и не оглядывайтесь, или мы начнем стрелять. Идите между рельсами, и медленно, просто продолжайте идти. Я буду пристально за вами наблюдать. Отправляйтесь!
Те двое отправились в путь. Траслоу подождал, пока они окажутся за пределами слышимости и снова сплюнул.
- Звучит так, будто кто-то знал, что мы придем.
- Я никому не рассказывал, - выступил Старбак в свою защиту.
- Я и не говорил, что это ты проболтался, даже и не думал. Черт, полковник трепался про этот рейд целые дни напролет! Просто удивительно, что нас не поджидает половина армии Соединенных Штатов.
Траслоу взобрался в служебный вагон и исчез внутри.
- Кстати, - продолжал он, - ты в курсе, что есть люди, которые считают тебя шпионом. Просто потому, что ты янки.
- Кто так говорит?
- Да всякие люди. Ничего такого, что должно тебя беспокоить. Им просто больше не о чем трепаться, вот они и гадают, какого чёрта янки делает в виргинском полку. Хочешь кофе, здесь есть на плите? Теплый. Не горячий, но теплый.
- Нет, - Старбака оскорбило, что его верность была поставлена под сомнение.
Траслоу снова появился на задней площадке вагона с брошенным охранником пистолетом и жестяной кружкой с кофе. Он убедился, что оружие заряжено, и осушил кружку, перед тем как спрыгнуть на пути.
- Хорошо. Теперь пойдем обыщем пассажирские вагоны.
- Не лучше ли нам уйти? - предложил Старбак.
- Уйти?- нахмурился Траслоу. - С какого это дьявола нам вдруг уходить? Мы только что остановили этот чертов поезд.
- Полковник хочет, чтобы мы ушли. Он готов взорвать мост.
- Полковник может подождать, - заявил Траслоу, махнув в сторону пассажирских вагонов. - Начнем с последнего. Если какой-нибудь ублюдок решит создать нам проблемы, пристрели его. Если какая-нибудь женщина или ребенок начнут кричать, врежь им по-быстрому.
Пассажиры - как наседки. Если позволишь им суетиться, они поднимут дьявольский шум, но напугай их как следует, и они будут вести себя тихо и мирно. И не бери ничего крупного, нам придется ехать быстро. Деньги, украшения, часы, вот что нам нужно.
Старбак застыл.
- Вы не будете грабить пассажиров! - он и самом деле был шокирован при мысли об этом. Одно дело - остановить поезд как грабитель, с точки зрения охваченных ужасом пассажиров, но совсем другое - нарушить шестую заповедь.
Самую сильную трепку Старбак всегда получал в качестве наказания за воровство. Когда ему было четыре, он набрал миндаля из банки на кухне, а двумя годами спустя взял игрушечный деревянный кораблик из сундука с игрушками старшего брата, и оба раза преподобный Элиял высек его до крови в качестве возмездия.
С того дня и до того, как Доминик убедила его украсть деньги майора Трейбелла, воровство вызывало ужас у Старбака, и последствия его помощи Доминик лишь подкрепили выученный в детстве урок, что воровство - это чудовищное преступление, за которое Господь наверняка покарает.
- Вы не должны воровать, - сказал он Траслоу. - Не должны.
- Ты что, ожидаешь, что я куплю у них их пожитки? - насмешливо поинтересовался Траслоу. - А теперь пошли, не отставай.
- Я не буду помогать в воровстве! - настаивал Старбак. Он и так слишком часто грешил в последние недели. Впал в грех похоти, пил спиртное, заключал пари, не чтил отца и мать и не соблюдал день отдыха Господа, но вором он не станет.
Он помог Доминик в краже лишь потому, что она убедила его, что эти деньги принадлежат ей, но не станет помогать Траслоу грабить невинных пассажиров. Многие грехи выглядели неявными и их трудно было избежать, но воровство было абсолютным грехом, который невозможно было отрицать, и Старбак не будет рисковать ступить на скользкую дорожку в ад, добавив этот проступок к своему и без того прискорбно длинному списку неправедных деяний.
Траслоу внезапно рассмеялся.