Железнодорожная линия должна была пройти по центру крутой улочки и соединить линию Ричмонд-Фредериксберг с линией Ричмонд-Питерсберг, чтобы военное снаряжение можно было перевозить прямо через город без необходимости перегружать его из вагонов в запряженные лошадьми повозки.
- Но разве они подумали о том, как это скажется на торговле, капитан Ридли? Подумали? Нет! И кто будет покупать дорогие ювелирные украшения, когда снаружи дымят паровозы? Это просто нелепо!
Ридли купил для Салли ожерелье с филигранью, которое было достаточно кричащим, чтобы ей понравиться, и достаточно дешевым, чтобы не оскорбить его скаредность. Он также приобрел узкое золотое кольцо, чуть шире тесьмы для штор, и положил его в карман мундира.
Эти покупки, вместе с зонтиком и льняной шляпкой, обошлись ему в четырнадцать долларов, а говяжья грудинка на обед в "Спотсвуд Хаусе" стоила еще доллар тридцать.
Он убаюкивал опасения Салли, и это стоило запрошенной цены, если она быстро отправится навстречу своей судьбе, какой бы она ни была. Он предложил ей выпить за обедом вина, а потом бренди.
Она захотела закурить, и он дал ей сигару, совершенно не беспокоясь о том, что другие дамы в столовой предпочитали не курить.
- Мне всегда нравились сигары. Мама обычно курила трубку, а я предпочитаю сигары, - она дымила с довольным видом, явно отдавая себе отчет в насмешливых взглядах остальных присутствующих. - Это и правда мило, - она воспринимала роскошь, как голодная кошка сметану.
- Тебе стоит привыкнуть к такого рода местам, - сказал Ридли. Он развалился в кресле, поставив ногу в элегантном сапоге на холодную батарею под окном и выглянул во двор отеля. Его сабля в ножнах брякнула по клапану батареи.
- Я собираюсь сделать из тебя леди, - солгал он. - Научу говорить как леди, вести себя как леди, сплетничать как леди, танцевать как леди, читать как леди и одеваться как леди. Я превращу тебя в настоящую леди.
Она улыбнулась. Салли мечтала о том, чтобы стать настоящей леди. Она воображала себя в шелках и кружеве, царящей в гостиной вроде той, что находилась в доме Бельведера Дилейни, нет, даже в большей гостиной, в огромной гостиной, с утесами в роли стен и небесным сводом вместо потолка, с золоченой мебелью и горячей водой в любое время дня.
- Мы готовы сегодня днем присмотреть дом? - спросила она с надеждой. - Я и правда устала от миссис Коббольд.
Миссис Коббольд владела пансионом на Монро-стрит и начинала подозревать, какие отношения связывают Ридли и Салли.
- Мы ищем не дом, - поправил ее Ридли, - а квартиру. Мой брат знает кой-какие, сдающиеся в аренду.
- Квартиру, - повторила она с подозрением.
- Большую квартиру. Высокий потолок, ковры, - Ридли взмахнул руками, изображая изобилие. - Место, где ты могла бы держать собственных ниггеров.
- Я могу завести ниггера? - с восторгом спросила она.
- Двух, - раскрасил Ридли свое обещание. - Горничную и повара. Потом, конечно, когда появится ребенок, сможешь завести няню.
- И еще я хочу экипаж. Вроде вон того, - она показала через окно на элегантный четырехколесный экипаж на кожаных рессорах и с черным полотняным верхом, откинутым назад, обнажив обивку из стеганой алой кожи.
В экипаж были впряжены четыре одинаковые гнедые лошади. На козлах сидел чернокожий кучер, а второй негр, раб или слуга, помогал подняться в экипаж даме.
- Это ландо, - сказал ей Ридли.
- Ландо.
Салли произнесла это слово, как бы пробуя его на вкус, и оно ей понравилось.
Высокий, бледный как мертвец мужчина сопроводил даму в коляску.
- А это, - сообщил Салли Ридли, - наш президент.
- Вот тощий то! - она наклонилась, чтобы рассмотреть Джефферсона Дэвиса, стоящего у экипажа с цилиндром в руке, он прощался с двумя мужчинами на крыльце отеля. Закончив с делами, президент Дэвис сел напротив жены и водрузил блестящий цилиндр на голову. - Это и правда Джефф Дэвис? - спросила Салли.
- Он самый. Он с женой остановился в отеле, пока ему не подыщут дом.
- Никогда не думала, что увижу президента, - произнесла Салли, во все глаза таращась на ландо, когда то свернуло со двора и прогрохотало под аркой на Мейн-стрит. Салли улыбнулась Ридли.
- Ты и правда вовсю стараешься быть милым, да? - сказала она, будто Ридли лично организовал так, чтобы президент временного правительства Конфедеративных Штатов Америки продефилировал под окном ради Салли.
- Я и правда вовсю стараюсь, - подтвердил он, потянувшись через стол, чтобы взять ее левую руку. Он поднес ее к губам и поцеловал пальцы. - И буду продолжать вовсю стараться, чтобы ты всегда была счастлива.
- И малыш, - Салли вдруг начала чувствовать себя матерью.
- И наш малыш, - сказал Ридли, хотя эти слова почти застряли у него в глотке, но он выдавил из себя улыбку, а потом достал новое золотое кольцо из кармана, вытащил его из замшевого мешочка и надел на ее палец.
- У тебя должно быть обручальное кольцо, - объяснил он. Салли стала носить свое старинное серебряное кольцо на правой руке, а левая оставалась пустой.
Салли некоторое время рассматривала эффект от маленького золотого кольца на пальце, а потом засмеялась.
- Это значит, что мы женаты?
- Это значит, что ты должна выглядеть респектабельно в глазах владельца жилья, - ответил он, взял ее правую руку в свою и стащил с пальца серебряное кольцо.
- Осторожно! - Салли попыталась выдернуть руку, но Ридли крепко ее держал.
- Хочу его почистить, - объяснил он, кладя кольцо в замшевый мешочек. - Я буду хорошо о нем заботиться, - обещал он, хотя, по правде говоря, решил, что это старинное кольцо станет отличным сувениром на память о Салли. - А теперь идем! - сказал он, взглянув на большие часы над столиком с резьбой.
- Мы должны встретиться с моим братом.
Они шли по залитым весенним солнцем улицам, и люди думали, какую прекрасную пару они составляют - привлекательный офицер-южанин и его прекрасная грациозная девушка, раскрасневшаяся от вина и смеющаяся.
Салли даже сделала несколько танцевальных па, воображая, какое счастье принесут грядущие месяцы. Она станет респектабельной леди с собственными рабами и живущей в роскоши.
Когда Салли была маленькой, ее мать иногда рассказывала о прекрасных домах богатеев со свечами в каждой комнате и перьевыми матрасами на каждой постели, и что там едят с золотых тарелок и не знают, что такое холод.
Их вода не вытекала из замерзающего зимой ручья, в постелях не было вшей, а руки не были покрыты мозолями и ссадинами, как у Салли. Теперь она тоже станет такой же.
- Роберт сказал, что я буду счастлива, если просто перестану мечтать, - призналась она любовнику, - если б только он сейчас меня видел!
- Ты сказала ему, что отправилась сюда? - поинтересовался Ридли.
- Конечно же нет! Я больше не желаю его видеть. Пока не стану настоящей леди и тогда смогу позволить ему открыть дверцу моего экипажа, а он даже знать не будет, кто я такая, - она засмеялась в предвкушении этой сладкой мести своей прежней нищете. - Это экипаж твоего брата?
Они подошли к углу Кэри-стрит и Двадцать четвертой. Это был мрачный уголок города, расположенный близко к железной дороге Йорк-Ривер, которая шла между мощеной улицей и скалистым берегом реки.
Ридли объяснил Салли, что у его брата дела в этой части города, и потому им пришлось пройтись пешком по улицам. Теперь, находясь уже в шаге от того, чтобы избавиться от девчонки, он почувствовал угрызения совести.
Сегодня вечером она составила приятную и легкую компанию, ее смех не был натужным, а взгляды других мужчин на улице льстили своей ревностью. Потом Ридли вспомнил о ее столь не реалистичных амбициях, об угрозе, которую она собой представляла, и укрепился в намерении совершить неизбежное.
- Вот экипаж, - сказал он, гадая, была ли эта большая, безобразная коляска с задернутыми занавесками и правда экипажем Дилейни, хотя самого его не была видно, лишь огромный негр сидел на козлах позади двух костлявых лошадей в обветшалой упряжи и с продавленными спинами.