- Сын Бланш Спарроу, док, - ответил Хинтон.
- Только не юный Джо! Давай, Джо, ты пропустишь всё веселье! - доктор Дэнсон упал на колени. - И что случилось? В голову попало, да?
- Он мертв, - произнес побелевший от шока Джордж Уотерс.
Майор Дэнсон нахмурился в ответ на этот любительский диагноз и пощупал пульс Джо Спарроу. Несколько секунд он молчал, потом снял с него кепку в кровавых пятнах, обнажив пропитавшиеся кровью и ставшие красными волосы.
- О, бедная Бланш, - тихо произнес доктор, - что мы теперь ей скажем? - он расстегнул мертвецу воротник сорочки, словно хотел дать ему возможность дышать.
Еще один отрикошетивший снаряд пролетел, как пила, над головами и рухнул на землю в полумиле от полка, звук от выстрела был приглушен густой листвой леса.
Адам Фалконер, восседавший верхом на лошади на вершине холма, чтобы понаблюдать за волнами дыма и огня у далекой реки, теперь понял, что в рядах Легиона что-то произошло, и пришпорил лошадь обратно к полку.
- Что случилось? - спросил он доктора Дэнсона.
- Сын Бланш, юный Джо.
- О Боже, нет, - в голосе Адама слышалась настоящая боль. День уже принес то насилие, которого так опасался Адам, а сражение, как он подозревал, еще даже не началось по-настоящему. Противники вошли в контакт, обмениваясь снарядами, но пока, по-видимому, никто не начал атаку.
- Бланш никогда этого не переживет, - сказал Дэнсон, с трудом встав на ноги. - Помню, когда Джо чуть не умер от коклюша, я решил, что она уйдет с ним в могилу. Боже ты мой, какое чудовищное несчастье.
Вокруг него на мертвое тело в ужасе таращилась вставшая в круг толпа солдат.
Не то чтобы для кого-то из них смерть была в новинку, все видели сестер, братьев, кузенов или родителей лежащими в гостиной, помогали нести гроб в церковь или вытаскивать утопленника из реки, но это было совсем другое, это была случайная смерть, лотерея войны, и на этом месте с легкостью могли бы быть и они сами, лежа без движения в луже крови.
Это было нечто, к чему они не были в действительности готовы, потому что ничто во время тренировок не убедило их, что юноши заканчивают жизнь с открытым ртом, лежа на спине, засиженные мухами, окровавленные и мертвые.
- Отнесите его в тыл, ребята, - велел капитан Хинтон. - Поднимайте его! Осторожней! - Хинтон проследил за перемещением тела и вернулся к Адаму. - Где твой отец, Адам?
- Не знаю.
- Ему следует находиться здесь, - Хинтон схватился за поводья и с трудом взобрался в седло.
- Полагаю, его задерживает генерал, - предложил Адам жалкое объяснение. Около свалившейся с Джо Спарроу кепки на траве блестело пятно крови. - Бедная Бланш, - произнес Адам. - Мы забрали Джо из знаменосцев, потому что решили, что в строю будет безопаснее.
Но Хинтон не слушал. Нахмурившись, он смотрел на восток, где на бровке холма появился всадник.
- Это Старбак? О Боже, это он!
Адам повернулся и к своему изумлению увидел, что, действительно, в сторону Легиона галопом скакал Старбак, и на секунду Адам подумал, что видит привидение, но затем осознал, что это и правда его друг, которого тремя часами ранне отправили обратно на север, к соотечественникам, но теперь он вернулся - без кителя и в спешке.
- Где твой отец? - выкрикнул Старбак.
- Не знаю, Нат, - Адам подъехал к своему другу. - Что ты здесь делаешь?
- Где Дятел? - Старбак говорил отрывисто и резко, совсем не в тон меланхолическому настрою после смерти Спарроу.
- Что ты здесь делаешь, Нат? - повторил свой вопрос Адам, пришпорив лошадь вслед за Старбаком. - Нат?
Но Старбак уже пустил лошадь вниз, в сторону передних рядов Легиона, где рядом с провисшими в безветренном воздухе флагами стоял майор Бёрд.
- Сэр! - Старбак придержал лошадь недалеко от Бёрда.
Тот моргнул, подняв на него глаза.
- Старбак? Мне было велено отправить вас в отставку! Вы уверены, что должны здесь находиться?
- Сэр, - тон Старбака был неестественным и формальным. - Меня послал полковник Эванс, сэр. Он хочет, чтобы мы выступили к броду Садли. Враг пересек реку у церкви Садли и продвигается в этом направлении.
Дятел Бёрд моргнул, взглянув на молодого человека, отметив, что тот говорит совершенно спокойно, и это спокойствие, как он полагал, являлось извращенным симптомом возбуждения юноши, а потом Бёрд подумал, как потрясающе хорошо каждый играет свою воинскую роль этим малоприятным утром.
- Разве эти приказы положено адресовать не полковнику Фалконеру?
Услышав, как он задает этот вопрос, Бёрд поразился, что его естественным побуждением было попробовать избежать ответственности.
- Если бы я смог найти полковника, сэр, то сказал бы ему. Но не думаю, что для этого есть время, и если мы не сдвинемся с места, сэр, то от армии ничего не останется.
- Вот как? - Бёрд тоже говорил спокойно, но его руки впились в бороду, выражая напряжение этого мгновения. Он открыл рот, чтобы продолжить разговор, но не смог выдавить ни слова.
Он думал, что ему тоже придется сыграть свою роль в этой войне, а сейчас судьба бросила в его руки эту ответственность, и тогда он малодушно подумал, что его воинский долг заключается в том, чтобы подчиняться полковнику Фалконеру, а он отдал совершенно определенные приказы: игнорировать все команды со стороны полковника Натана Эванса.
Фалконер и сейчас занимался попытками передислоцировать Легион на юг, где, как полагал Борегар, произойдет основное сражение, но полковник Натан Эванс ожидал, что Легион выдвинется на север, и недвусмысленно заявлял, что будущее Конфедерации зависит от того, подчинится ли Бёрд.
- Сэр! - Старбак явно был не столь спокоен, каким казался, потому что подгонял майора Бёрда с решением.
Бёрд жестом призвал Старбака к молчанию. Первым побужденрием Таддеуса Бёрда было избежать ответственности, слепо подчинившись приказам Вашингтона Фалконера, но именно этот импульс позволил Бёрду понять, почему его зять поддался мольбам Мириам и назначил его майором.
Потому что Вашингтон Фалконер считал, что Бёрд всегда будет подчиняться его приказам. Полковник явно считал Бёрда безопасным ничтожеством, которое никогда не отнимет и доли его славы.
На самом деле, как внезапно осознал Таддеус Бёрд, никому не было дозволено состязаться с Вашингтоном Фалконером, вот почему полковник окружил себя тупицами вроде Ридли, и вот почему, когда человек вроде Старбака грозил выказать некоторую независимость, он был быстро изгнан из окружения полковника.
Даже сомнения Адама были для Вашингтона Фалконера приемлемыми, потому что мешали тому состязаться с отцом. Вашингтон Фалконер окружил себя туповатыми людьми, лишь чтобы сиять на их фоне во всей красе, и как только Таддеус Бёрд осознал эту истину, он решил пойти наперекор. К черту Фалконера, потому что майора Бёрда нельзя считать ничтожеством!
- Старшина Проктор!
- Сэр! - старшина с достоинством и прямой спиной промаршировал со стороны знамен.
- Легион выступит к перекрестку у подножия холма, старшина, ротами в колоннах. А потом вверх по дальней дороге, - Бёрд указал на противоположную сторону долины. - Отдайте соответствующие распоряжения.
Старшина, совершенно точно знающий, сколько власти предполагалось отвести Бёрду в Легионе Фалконера, приосанился, чтобы продемонстрировать свой впечатляющий рост.
- А это приказы полковника, майор, сэр?
- Это приказ старшего по званию, старшина Проктор, - теперь, когда Бёрд принял решение, он, похоже, наслаждался собой, потому что его голова раскачивалась взад-вперед, а тонкие губы скривились в сардонической ухмылке.
- Мы продвинемся вдоль дороги Садли, это та проселочная дорога, что находится за перекрестком, - Бёрд снова указал на север, а потом взглянул на Старбака в поисках подтверждения.
- Правильно?