Майор Бёрд не мог этого предотвратить, потому что ни одна умная идея не пришла ему в голову - ни атака с фланга, ни засада, ни еще какой-нибудь путь, как перехитрить врага. Пришло время просто драться и умирать. Майор Бёрд сожалел о том, что попал в такое безнпдежное положение, но не видел ни одного элегантного выхода из него, и потому был намерен остаться на своем месте. Удивительно, но он не чувствовал страха. Он попытался понять причины этому и решил, что просто наделен хладнокровием. Он отпраздновал это радостное прозрение, украдкой бросив полной обожания взгляд на фотокарточку жены.
Адам Фалконер тоже не чувствовал страха. Он не сказал бы, что наслаждается сегодняшним утром, но, по меньшей мере, опыт сражения унял беспорядок из простых жизненных вопросов в его голове, и Адам праздновал эту свободу.
Как и другие офицеры, он слез с лошади, отправив ее назад в лес.
Офицеры Легиона поняли, что враг стреляет из винтовок слишком высоко, чтобы причинить какой-либо ущерб сидящему на корточках человеку, но не настолько высоко, чтобы пули не попадали во всадника, так что они наплевали на драгоценные приказы полковника оставаться в седле и превратились в пехотинцев.
Натаниэль Старбак отметил, что некоторым, например, Траслоу и, что удивительно, майору Бёрду и Адаму, храбрость давалась безо всяких усилий. Они спокойно занимались своим делом, не сгибались под натиском врага, а их ум не затуманился. Большинство колебалось между приступами отваги и трусости, но следовало примеру бесстрашных.
Каждый раз, когда Траслоу бросался вперед, чтобы выстрелить в северян, еще дюжина стрелков бежала за ним, а когда майор Бёрд вышагивал вдоль леса, солдаты улыбались ему, воспринимали его приказы очень серьезно и радовались, что эксцентричный учитель явно не страшится опасности.
Если у этих обычных людей будет крепкая узда, понял Старбак, Легион мог бы сотворить чудо. Было также трусливое меньшинство, сгрудившееся в лесу, где они делали вид, что заряжают или чинят оружие, но на самом деле укрывались от зловещего свиста пуль Минье и с треском разрывающихся снарядов.
Пули и снаряды оставили от бригады Натана Эванса рваную линию скорчившихся в тени у кромки леса людей. Время от времени группы солдат устремлялись на открытую местность, стреляли и стремглав неслись обратно, но теперь орды застрельщиков-янки наводнили луг и при виде мятежников стали стрелять еще яростнее.
Самые храбрые офицеры южан расхаживали вдоль края леса, ободряя солдат и даже рассказывая шутки, хотя Адам, который твердо желал находиться на виду у солдат отцовского Легиона, отказался ходить в тени, а открыто вышагивал на залитой светом местности, громко призывая солдат не стрелять, пока он проходит перед дулами их винтовок.
Его убеждали укрыться, отойти к лесу, но Адам никого не слушал. Он выставлял себя напоказ, будто считал, что заколдован. Он убеждал себя, что не боится и дьявола.
Майор Бёрд присоединился к Старбаку, наблюдая, как Адам шагает под лучами солнца.
- Вы заметили, насколько высоко летят пули?
- Высоко?
- Они целятся в него, но стреляют выше. Я это отметил.
- Значит, так оно и есть, - Старбак, вероятно, не заметил бы, даже если бы янки обстреливали луну, но теперь, когда ему на это указал Таддеус Бёрд, он увидел, что большая часть выстрелов северян и правда попадает в листву над головой Адама. - Он просто глупец! - зло произнес Старбак. - Просто хочет умереть!
- Он делает это ради отца, - объяснил Бёрд. - Фалконер должен быть здесь, но его нет, так что Адам поддерживает честь семьи, хотя если бы его отец был здесь, может, это и успокоило бы его совесть. Я заметил, что отсутствие Фалконера обычно благотворно сказывается на Адаме, а вы?
- Я обещал его матери, что позабочусь о его безопасности.
Бёрд разразился смехом.
- Очень глупо. Как вы собирались это сделать? Купить ему один из тех смешных железных нагрудников, которые рекламируют в газетах? - Бёрд покачал головой. - Моя сестра просто свалила эту ответственность на вас, Старбак, чтобы принизить Адама. Полагаю, он присутствовал?
- Да.
- Моя сестра, понимаете ли, своим замужеством вошла в семью змей и с тех пор учит их секретам использования яда, - Бёрд хихикнул. - Но Адам - лучший из них, - признал он, - самый лучший. И храбрый, - добавил он.
- Очень, - сказал Старбак и почувствовал стыд, потому что не совершил ни одного смелого поступка во время утреннего столкновения. Уверенность, наполнявшая его на железнодорожной станции в Росскилле, куда-то испарилась от одного лишь вида флага его страны.
Он до сих пор не выстрелил из револьвера и даже не был уверен, что сможет выстрелить в своих соотечественников, но также и не желал покидать своих друзей в рядах Легиона. Он слонялся у края леса, наблюдая за далекими клубами дыма, которые выплевывали пушки янки. Он хотел описать дым Салли и поэтому очень пристально за ним наблюдал, заметив, что сначала он белый, а потом быстро темнеет до серо-голубого.
В один момент, вглядываясь в склон, Старбак мог бы поклясться, что увидел в дымном воздухе темный след от снаряда, а секундой спустя услышал его разрушительный грохот в ветвях над головой.
Одна из пушек северян стояла около стога сена у подножия холма во дворе фермы, и огонь, вырывающийся из дула, поджег сухую траву. Языки пламени вихрем взметнулись вверх, наполняя и без того уже грязный воздух черным дымом.
- Вы слышали, что бедняга Дженкинс нас покинул? - спросил майор Бёрд таким тоном, каким бы мог сообщить, что в этом году ранняя весна или что виды на урожай выдались неплохими.
- Покинул? - переспросил Старбак, потому что это слово могло предполагать, что Розуэлл Дженкинс просто отошел с поля боя.
- Испарился. В него попал снаряд. Теперь он выглядит как то, что осталось на прилавке мясника, - слова Бёрда были черствыми, но голос полон сожалений.
- Бедняга Дженкинс, - Старбак не особо любил Розуэлла Дженкинса, который раздавал виски, чтобы гарантировать избрание офицером, и предоставил командовать своей ротой сержанту Траслоу. - Кто теперь будет командовать одиннадцатой ротой?
- Тот, кого пожелает видеть на этом посту мой зять или, точнее, кого захочет Траслоу, - Бёрд засмеялся, и клюющие движения его головы превратились в унылые подергивания.
- Есть ли вообще какой-то смысл назначать командира? Потому что, может, и Легиона то никакого не останется? - Бёрд сделал паузу. - Может, и Конфедерации не останется? - он непроизвольно пригнулся, когда осколок просвистел у них над головами и врезался в дерево всего в шести дюймах выше Старбака. Бёрд выпрямился и вытащил одну из своих темных сигар.
- Хотите?
- Пожалуй, - с той ночи с Бельведером Дилейни в Ричмонде Старбак пристрастился к сигарам.
- У вас есть вода? - спросил Бёрд, протягивая сигару Старбаку.
- Нет.
- Кажется, у нас кончилась вода. Док Билли хотел получить воды для раненых, но ее совсем нет, и я ни у кого не могу найти. Мы так многого не предусмотрели.
На севере раздался треск ружейного залпа, свидетельство того, что в дело вступили новые войска конфедератов.
Старбак заметил, что еще как минимум два новых полка южан присоединились к линии Эванса, но на каждого свежего солдата из Алабамы и Миссисипи приходилось по меньшей мере три северянина, и получив подкрепление, янки посылали всё больше солдат вверх по склону, вложив все свои силы в огонь из винтовок по редеющей линии мятежников.
- Это не затянется надолго, - горько произнес Бёрд, - не затянется.
Офицер из Южной Каролины подбежал к краю леса.
- Майор Бёрд? Майор Бёрд?
- Я здесь! - Бёрд сделал шаг в сторону.
- Полковник Эванс хочет, чтобы вы пошли в атаку, майор, - лицо южнокаролинца почернело от пороха, мундир был порван, глаза покраснели, а голос охрип. - Полковник собирается протрубить в горн и хочет, чтобы все мы пошли в атаку, - офицер помедлил, словно знал, что просит невозможного, а потом попытался напрямую воззвать к патриотизму. - Одна последняя славная атака, майор, за Юг.