— Разиэль и остальные? — Метатрон насмешливо фыркнул. — Ни капельки. Они так заняты подготовкой к следующей большой битве, что у них нет времени беспокоиться о таких, как ты.
Каину не особенно нравилось выражение «таких, как ты», но он не стал спорить.
— Есть идеи, когда начнётся следующая великая битва?
— Тебе придётся спросить об этом провидицу.
Каин улыбнулся, вспоминая.
— О, я собираюсь это сделать. Хотя, как я понимаю, её прогнозы немного… неточны.
Метатрон пожал плечами.
— Иногда она права. В другое время было бы лучше, если бы она просто держала рот на замке — это только всё запутывает.
— Но Разиэль доверяет ей?
— Иногда.
Каин откинулся назад, скрестив руки за головой, обдумывая это.
— Это может быть чрезвычайно полезно. У меня не должно возникнуть никаких проблем с манипулированием её видениями в наших интересах.
— Она сильнее, чем кажется, — сказал Метатрон.
— Мне всегда нравился вызов. С другой стороны, мне также нравится, когда всё предельно просто. А как насчёт Альфы и его Источника? Предупреждение о том, что Азазель откажется от своего поста, могло бы быть полезным. И как, чёрт возьми, новый Источник забеременел?
Метатрон снова пожал своими массивными плечами.
— Я не думал, что это имеет значение.
Каин сдержал инстинктивное рычание.
— Почему бы тебе не позволить мне решить, что имеет значение? — он выглянул из окна в сад, окутанный мягким светом Шеола. Это было великолепное цветовое лоскутное одеяло, в отличие от всего остального здесь. Жизнь в Шеоле была лишена красок. Он хотел, чтобы всё было покрыто насыщенным, глубоким, гранатово-красным цветом крови, которую он любил. Кровь на его языке, кровь на его коже.
Он повернулся к Метатрону с лёгкой, обманчивой улыбкой.
— Есть кто-нибудь, о ком тебе нужно меня предупредить?
— Михаил подозрителен, но он недавно связан узами, и, готовя Падших к битве и укладывая в постель свою жену, он легко отвлекается. Особенно с учётом того, что его жена — Виктория Беллона, римская богиня войны.
Каин приподнял бровь.
— Как ему удалось это провернуть?
— Провидица. У неё было видение, и он боролся изо всех сил, но, в конце концов, она оказалась права.
— Интересно, — пробормотал Каин. — Кто ещё?
— Азазель ненавидит тебя.
— Азазель всегда ненавидел меня. И на то были веские причины. Иезекииль был одним из его ближайших друзей. Мои причины ненавидеть его сильнее. Я позабочусь об Азазеле. Ты сказал, что и Саммаэль, и Асбел мертвы?
Метатрон кивнул.
— Как и мы, если они поймут, что мы делаем.
— Тогда весь фокус, дорогой друг, в том, чтобы не попасться.
— Я тебе не друг.
Каин рассмеялся.
— Это верно. Как ты мне часто говорил, у меня нет друзей.
Метатрон ничего не сказал, и Каин усмехнулся.
— Замечание принято, — сказал он. — Если ты передумал, я могу сделать это сам. Это может занять больше времени…
— Я не передумал.
Ах да, молчаливый Метатрон.
— Хорошо, — сказал Каин. — Тогда давай займёмся делом. Мне нужно посмотреть жён и решить, не пригодится ли одна из них. Они все красивые, не так ли?
— Если тебе нравятся такие вещи.
— Ох, нравятся. Мне нравятся хорошенькие и некрасивые, пухленькие и худенькие, старые и молодые. Женщины восхитительны, Метатрон. Тебе действительно следует побаловать себя. Это помогло бы тебе расслабиться.
Метатрон просто посмотрел на него.
— Здесь не было ни одной доступной женщины. Они либо связаны узами, либо скорбят, как Марта.
— Я не позволю этому остановить меня. Тебе тоже не следует этого делать.
— Зачем тебе нужно смотреть на жён? Я думал, ты решил, что провидица будет самой полезной.
— Возможно. Но я не видел остальных, не так ли? Я определённо буду иметь провидицу на своей стороне, я нахожу её слишком соблазнительной. Но всегда полезно поместить кошку среди голубей, и неверная супруга вполне могла бы всё встряхнуть. Кроме того, в конце концов, мне понадобится вторая женщина.
Метатрон хмыкнул, хотя Каин не мог сказать, одобрительно это или нет. По крайней мере, он не потрудился спросить почему, так как Каин не собирался ему говорить.
— В любом случае, — продолжил он, — тебе лучше убраться отсюда, пока кто-нибудь не решил прийти и посмотреть, как я устроился. Мы не хотим, чтобы у кого-то сложилось неправильное представление, — затем он ухмыльнулся. — Если подумать, может быть, нам следует дать им неверное представление. Мы всегда могли бы притвориться, что у нас с тобой романтические отношения, если только у Падших нет какого-нибудь указа против этого, и…