У него были дела поважнее, более серьёзные, но прямо сейчас он не мог вспомнить ни одно из них, и он поднял голову, собираясь накрыть её мягкие, припухшие от поцелуев губы своими, когда стук в дверь оторвал его от неё.
— Ты призван предстать перед Советом Падших, — прогремел голос архангела Михаила.
— Чёрт, — сказал Каин, скатываясь с неё и поднимаясь на ноги. — Мы продолжим это позже.
Его голос был мягким, специально для неё, хотя он ожидал, что Михаил всё равно его услышит. Они все знали бы, что она провела с ним ночь, даже если бы пропустили их предыдущую встречу. Ему предстояло столкнуться со всей чрезмерной опекой Падших и их жён, а ведь ему не хотелось ничего отвечать, по крайней мере, насчёт Марты.
Ещё один удар, и Каин выругался.
— Тебе придётся подождать, Михаил. Я пойду с тобой, но сначала приму душ, если только ты не хочешь, чтобы я явился на твой грёбаный совет голым.
— И пойдёшь, если не поторопишься, — последовал презрительный, приглушённый ответ. — Пять минут.
— Десять.
— Пять, — сказал Михаил.
Каин заметил, что он не потребовал войти, ещё одно доказательство того, что они знали, что он не один. Хорошо. Он оглянулся на Марту. Она завернулась в простыню, хотя он не был уверен, то ли чтобы защититься от незваных гостей, то ли чтобы скрыть шрамы. Он обдумал всё, что мог ей сказать, и отбросил. Она была последней, о чём ему следовало думать. Повернувшись к ней спиной, он исчез в душе.
Я СОСКОЛЬЗНУЛА С КРОВАТИ, обернув простыню вокруг себя, как тогу. Моё тело болело, внутри и снаружи, и моя душа болела. Я знала, что произойдёт, так же точно, как если бы у меня было видение. Может быть, оно и было, но я намеренно забыла об этом.
Я направилась к французским дверям, зная, что таким образом смогу добраться до безопасности своей комнаты. Я ожидала, что почувствую лёгкое головокружение от потери крови, но на самом деле я чувствовала себя сильной, хотя и немного… разбитой. Либо он не принял так много, либо я была сильнее, чем думала.
Я выскользнула на яркий утренний солнечный свет, пробивающийся сквозь дымку над головой, и на мгновение подумала о Метатроне, летящем вверх, оставляющем за собой кровавый след. Куда он делся? Успел ли он сделать это до того, как истёк кровью?
Я не видела, насколько серьёзной была его рана, у меня на уме были более важные вещи, чем человек, который по необъяснимой причине хотел меня убить.
Но, может быть, в конце концов, это было не так уж необъяснимо, подумала я, закрывая за собой дверь и входя в свою маленькую комнату. Единственная опасность, которую я представляла, была в моих видениях. Очевидно, Метатрон боялся, что я увижу что-то, что остановит его личные планы. Вопрос был в том, ушёл ли он навсегда? Или мне нужно было постоянно оглядываться через плечо на случай, если он появится и решит, что третий раз сработает?
Я направилась прямо в душ. Я не собиралась позволять Каину в одиночку противостоять собранной мощи совета. Я понятия не имела, почему они намеревались допросить его, но правда о том, что произошло прошлой ночью, наконец-то дошла до меня. Я сказала ему, что люблю его. Я сказала ему, что он любит меня. Он взял мою кровь. Что означало, очень просто, что мы должны быть связанными узами.
Это знание потрясло меня. Во-первых, согласно древним законам, которые управляли Падшими, человек не мог соединиться дважды. Томас никогда по-настоящему не был моей парой. Это знание причиняло физическую боль. Я скрывала от него всё, свою сексуальность, свою кровь, своё полное доверие, в то время как он давал мне всё. Теперь я даже утаила свою связь с ним, последнее предательство.
И для чего? Для Каина, который никогда не говорил о любви, о заботе? Для очаровательного лжеца, который, вероятно, взял меня по прихоти?
Он не произнёс этих слов. И всё же он пил из меня. Взял мою кровь в древнем ритуале соединения, который провозгласил нас едиными до конца моей сравнительно короткой жизни. А это означало, что я действительно что-то значила для него, как бы это ни выглядело.
И прошлой ночью мне казалось, что я очень много значу. Даже если какие-то слова, которые он произнёс, как вслух, так и в моей голове, были слегка насмешливыми, его действия были противоположными. Конечно, ни один мужчина не прикасался к женщине без любви?
Я быстро умылась, морщась от своей истёртой кожи между ног, боли в редко используемых мышцах. Я потянулась за обычной обволакивающей белой одеждой, но что-то остановило меня в последнюю минуту, и вместо этого я схватила изумрудно-зелёное платье Тори. Я натянула его, позволив ему обвиться вокруг бёдер, и уставилась на своё отражение в маленьком зеркале, которого обычно избегала. Я смотрела на незнакомку.