Но, вернемся к заводу. Завод хорош, и выгоден экономически. За время моего правления здесь собрались сильные инженерные кадры, организована развитая экспериментальная база, постоянно расширяется номенклатура производства и производства средств производства. Вон, даже смогли разработать и внедрить линию роторно — револьверную, по полуавтоматическому производству пул и гильз, а также сборки патронов, которые теперь клепаются у меня десятками тысяч штук в сутки. Обещают к Новому году закончить исследовательские работы о замене латуни и свинца в производстве боеприпасов на дешевую сталь.
Это все положительные моменты. А вот ложка дегтя в бочке меда. Если бритты поставят перед собой цель, соберут полсотни дирижаблей, и, несмотря на все противодействие с нашей стороны, нанесут тотальный бомбовый удар по моему единственному заводу, я мгновенно останусь без оружия, боеприпасов и научных разработок. Значит надо дифференцировать производство, разносить его по огромным сибирским просторам. К примеру, зачем пускать на производство патронов уникальную сталь с Булатовского рудника, если можно разместить патронное производство полного цикла в месте, называемом Горной Шорией, переместив туда линию по производству боеприпасов и клепая пули и гильзы из обычного железа? То же самое касается и авиапроизводства. Все, решено, надо собирать совещание по разделению промышленной площадки, перемещая все, что возможно, в район Кузнецкого угольного бассейна. Где бы еще людей набрать? Кадровый голод — самая большая проблема в моем государстве. Делаю, все что могу, для повышения рождаемости. К примеру, с рождением пятого ребенка семья освобождается от имущественного налога, а с седьмого ребенка государство начинает платить пособие. При государственных конторах созданы сады-ясли, куда работающая женщина может сдавать своих отпрысков на целый день, а ребята постарше обязаны ходить в школу, с производственным уклоном. И вроде бы, количество рождений выросло, но вот эффект эти меры дадут только лет через десять, не раньше.
Покровск. Дворец правителя.
— И куда ты опять собираешься, дорогой? — честное слово, от этой женщины ничего невозможно утаить. С тех пор, как Гюлер начала водить конные тысячи в походы, ее популярность в армии выросла неимоверно, и любые мои, даже самые секретные операции становятся известны моей благоверной практически мгновенно. Попытки объяснить офицерам о неуместности делится с Гюлер Бакровной деталями предстоящих операций, наталкиваются на полнейшее непонимание со стороны офицеров и прочих доверенных лиц самой сути проблемы.
— А что такого? Это же ваша половинка!
Интересно, возжелай моя половинка сместить меня с трона, потому что я… на, носки, к примеру, разбрасывая, кого из нас поддержит армия?
— Ты что-то спросила, дорогая?
— Олег, не притворяйся, ты меня прекрасно слышал. Куда ты собираешься, мой ветреный муж?
— Почему же я ветреный, я совсем даже…
— Олег!
— Дорогая, хочу с пацанами слетать в Якутию. Там говорят рыбалка классная. А еще на берегах можно найти бивни мамонтов. Ну, это такие слоны, только волосатые.
— Я знаю, кто такие мамонты, я видела их пару раз.
Однако. Интересно, кто еще из доисторических животин не смог вымереть…
— Ты только на рыбалку? Или еще куда хотел заехать.
— Ну и в Иркутск хотел заскочить, а то у нас в подвале два десятка магов, из числа подданных их князя, зазря пайки подъедают, а что с ними делать — непонятно. Пусть или выкупает их задорого, или я их на что-то полезное употреблю. Ну и по-хорошему, хотелось слетать на Шпицберген и в Исландию, посмотреть, как там наши устроились, а то скоро зима придет, там не самые лучшие погодные условия начнутся.
— Ну, если надо, то лети, конечно. По пути из Иркутска залетай домой, хоть на пару дней, я же скучаю.
Якутск.
Визит в Якутск прошел хорошо. Ну как хорошо? Неплохо, по сравнению, с последовавшим за ним, визитом в Иркутск.