Мужик поскреб нестриженный затылок, но, не вспомнив больше новостей, которые могли заинтересовать мрачных мужиков с оружием, не прощаясь, стеганул кобылку и покатил в сторону границы села.
— Ну что, товарищи, делать будем?;- обвел изнеможенное воинство предводитель ополченцев, потом спохватившись, бросился за уезжающим мужиком, чтобы через несколько минут вернуться радостно- обескураженным.
— Братцы, а обоз с рыбой ушёл в Иркутск, эти бандиты ему не препятствовали. И слюда на складах лежит. Никто замки не ломал и ничего не конфисковал.
— Ну, хоть одна хорошая новость за сегодня… — вздохнул высокий бородач: — Братцы, давайте пойдем по избам на ночлег вставать, а завтра пойдем назад по льду. Я, в эти горы, в ближайшие пару месяцев, ни за какие коврижки не полезу, ноги у меня не гнутся от этих буераков, тем более, что уговор мы исполнили. Слюда на складах, а рыба в город уехала. И думаю, что крепости снежной никакой на Ангаре нет. Обманули нас, братцы.
А князь иркутский действительно умер, и крепость ледяная на Ангаре была, но, обо всем по порядку.
Князь умер, как настоящий лидер нации, выскочив из своего дворца во главе с вооруженной челядью, когда я вызвал его на переговоры.
Шестиствольные митральезы, дав длинную очередь по одному человеку, оставляет мало шансов выжить, пусть даже ты маг и прихватил с собой парочку амулетов. Я давно уже хожу, как филиал Гохрана, увешанный магическими кристаллами, как новогодняя ёлка, в местный князюшка расслабился в глубоком тылу, решил, что у него есть шанс, если со мной всего десяток вооружённых людей. Нет, в город прибыли еще десантники, но они в этот момент брали банк и блокировали казарму княжеской дружины, которая, но девяносто процентов оказалась в увольнении.
На крики жены, бывшей княгини, что рыдала на остатках тела своего мужа и, не выбирая выражений, оскорбляла мое величество, я ответил, что ее супруг — государственный преступник, что возглавил заговор, который ставил целью устранить мою семью и посадить на трон моего брата, и если она произнесет еще одно слово, то вместе со всеми своими детьми отправится в Омск на суд, где по всей строгости, ответит за шалости мужа. Альтернатива? Берете все, что унесете с собой в руках и можете отбыть в Ярославль или еще куда, в общем, за Урал. Подробности, мадам, вы можете уточнить и коменданта города, которого я сейчас назначу. А мне, простите, недосуг, мне ледяную крепость надо строить.
Измученные, уставшие люди, которым пришлось пройти по льду сто сорок верст даже не думали о сопротивлении, когда пройдя по льду восемьдесят пять верст и завернув в устье Ангары, истекающей из Байкала, они увидели перед собой крепость, с развевающейся над ледяными стенами расчалкой «Князь умер, клятва царю, налоги снижены, все хорошо». Заледеневшие и вооруженные люди подходили, по одному, к моему креслу, в котором я восседал, обряженный в толстый тулуп, скороговоркой приносили присягу, получали стакан водки и чудовищного размера бутерброд из теплого хлеба и горячего куска мяса, падали в подкатывающие, один за другим, сани, которые я арендовал в Иркутске и засыпали вповалку, обняв свои винтовки, накрытые теплыми попонами.
Через три часа скачки по накатанной дороге, проложенной по льду, посреди реки, людей будили, давали выпить и закусить, пересаживали в другие сани со свежими лошадьми и снова везли к Иркутску, до которого оставалось ехать еще три часа, а там развозили по домам, чтобы ни один ополченец не упал, не дойдя до дома пару сотен шагов, замерзнув в сугробе.
Долго? Дорого? Наверное. Зато, все последующие года в Иркутске не было волнений и мятежей, а ополчение, по первому призыву, бодро собиралось, готовое отбить нападение бандитов или повстанцев всех мастей, которыми еще долго кишела Восточная Сибирь.
Вывезя всех родственников бывшего князя, даже самых дальних, припугнув купцов и дворянство, стребовав с спонсоров заговора против меня суровую контрибуцию, я посчитал Иркутск замиренным и вылетел обратно в Омск, тем более, что жена прислала странную телеграмму.