Агнея прилежно изучала историю драконоборцев в Топорном Ущелье. Прошло больше двухсот лет с тех пор, как последний король-оборотень был свергнут с престола своим двоюродным братом, и с тех пор драконов беспощадно уничтожали. Их вытесняли с жилых земель, выслеживали и истребляли. Говорили, что в высокогорье оставались деревеньки, где чтили духов Огня и укрывали чудовищ под своим кровом.
Но уже давно никто не слышал о великих рыцарских подвигах или налётах драконов. Поначалу даже вести, доходящие со Срединных земель, о возвращении драконов не приняли всерьёз. Пока король вдруг не взялся за это дело сам и не начал собирать настоящую армию.
— Драконы не любят холод, но грядёт время, они придут и на Север, — мрачно пророчествовал Синекопейщик. — В Аквалоне, здесь у вас на Севере, драконы летают среди бела дня! И я видел это своими глазами! А старый пройдоха, нечестивец лорд Сиграг, не пускает нас на свои земли. Изменник! Урожай вы не собрали? Драконы сожгут ваши поля, убьют ваших людей, и урожая не будет вообще. Ничего нет святого для этих тварей, уж можете мне поверить. Мой топор знает многих из них.
— Не горячитесь, сэр Пунтус, — попытался его присмирить сидевший рядом седой рыцарь, — выбирайте слова. В Аквалоне уже лет восемь не было ни одного крупного пожара и неурожая. Туда даже разбойники боятся забредать. Если уж говорить о делах в аквалонских землях, то нам всем стоило бы завести себе по паре-тройке драконов.
Кто-то засмеялся, однако, синекопейщик, названный сэром Пунтусом, побагровел:
— Это смех на слёзах! На слёзах вдов и отцов, потерявших сыновей! Где лорд Сиграг? Где его сыновья, лорд Хардвиг? Разве он не ваш вассал? Почему он не явился? Они надеются отсидеться в своих замках, будто ничего не слышат и не знают, но длань королевского правосудия скоро придёт сюда, и горе тогда будет всем коварным изменникам.
Всё в сэре Пунтусе, от говора до манер, выдавало человека низкого происхождения, и он старался вести разговор витиевато, требовал место среди лордов и называл себя доверенным слугой Его Светлости герцога. Лорда Хардвига напыщенные речи синекопейщика не вдохновили, Владыка Севера нахмурился и поднялся со своего места. Кругом притихли.
— Сэр Пунтус, пока вы находитесь в моём доме, едите за моим столом и говорите с моими людьми, воздержитесь от обвинений. Уверен, как преданный слуга короля вы с радостью повезёте завтра же ему моё письмо. И возьмите с собой тех, кто сам пожелает вступить в ваши ряды.
Сэр Пунтус прекрасно понял намёк, покраснел, потом побледнел и спорить больше не стал.
До самого обеда, который опять велели накрыть прямо в Чертоге, лорды спорили. Кто должен дать сколько людей, фуража, стоит ли отсылать ли в Синее Копьё пленных и преступников. Обсуждали, зачем королю понадобилась целая армия, когда с драконами сто лет успешно справлялись ордена драконоборцев.
Агнее надоели эти перепалки, и она вышла на открытую галерею. Подсчёты фуража и судьба каторжников её не интересовали. Зато у неё появилась мысль напроситься с леди Норой в столицу — в королевскую Белую Твердыню. Менестрели воспевали красоты города, рассказывали о цветущих садах и богатствах, о стенах из белого камня. Агнея надеялась поговорить с воспитательницей, как только найдётся свободное время. В Ордене осталось служить немало подруг, и даже в Синее Копьё сейчас иногда принимали девушек.
Агнея долго наблюдала, как парни во дворе бились тупыми мечами и горячо обсуждали новости. На столбе для тренировки копейщиков кто-то соорудил из тряпок и соломы подобие драконьей головы, с круглыми глазами, нарисованными углем. Общее воодушевление охватывало молодых людей. Они рвались на войну. Один юноша раздобыл синюю краску и уже гордо выкрашивал древко копья в лазурный цвет. Агнея узнала Гареда, сына кузнеца, совсем молодого парнишку четырнадцати или пятнадцати лет, худого и чумазого до безобразия. «Ему-то никто не запретит уйти на все четыре стороны Путей».
В стороне, как бывалые ветераны, собрались воины Синего Копья, приехавшие с сэром Пунтусом. Агнея разглядывала их и гадала, встречали они уже настоящих драконов или нет. Один из Синекопейщиков направил коня к столбу и ударил драконью голову между нарисованных глаз. Мешок покачнулся, солома брызнула из-под тупого наконечника, и довольный воин победно поднял руку.
Гаред попросил у него лошадь, взял под мышку палку и забрался в седло. Сыну кузнеца не хватало опыта и сноровки. Палка только зацепила мишень, Гаред промедлил, противовес повернулся, и мешок с песком ударил парня по спине. Гаред вылетел из седла и под общий хохот плюхнулся на грязную солому. Поднимаясь, парень увидел юную леди на галерее и покраснел с досады. Агнея постаралась великодушно приободрить его кивком. Она сама когда-то также падала с лошади на тренировках.