Люсия помогла раздеться и проводила с охраной в ванную комнату.
Уже сидя в горячей ванне, я немного собралась с духом и сказала девушке, которая в этот момент протирала меня намыленной губкой:
— Я скажу «нет».
Люсия остановилась и посмотрела мне прямо в глаза. Возможно, мне показалось, но ее взгляд был осуждающим. Я сжала зубы и отвернулась.
— Вам не кажется, что это подло, учитывая, что господин выполнил ваши условия? — вдруг заговорила девушка.
— Подло шантажом заставлять девушку выходить замуж, — процедила я.
— Вы рабыня, Мия, — Люсия продолжала смотреть мне в глаза. — С вами могли обойтись гораздо хуже.
— Куда уж хуже...
— Больше не желаю вас слушать!
Я нахмурилась и уставилась на девушку:
— А я не желаю становиться супругой этого чудовища!
Люсия вдруг бросила губку в ванну и, облокотившись о ее края, приблизила свое лицо к моему:
— Прежде, чем вы скажете еще хоть слово, я скажу, что тот, кого вы назвали чудовищем, отпустил не только ваших подруг, но и всех девушек, которых выкупил до этого. Он также велел выходить их, снабдить в дорогу всем необходимым и отправил в старую столицу.
— И почему ты так уверена, что они живы и не находятся в лапах очередного ублюдочного работорговца? — отступать я не собиралась.
— Потому что знаю господина намного дольше вас.
— Тогда скажи мне, почему еще в столице не ходят слухи о непомерной доброте твоего господина? — я прищурилась, вконец разозлившись.
— Как вы смели убедиться, — Люсия выловила губку из воды и снова принялась протирать мою кожу, — граф умеет находить способы убедить людей молчать.
— Да уж...
— Это правда! — вспылила Люсия. — Будьте признательны за то, что для вас делают! Граф поступает благородно, держит слово, как истинный дворянин! Вы же наоборот ведете себя отнюдь не как аристократка!
Я вдруг поняла, что не могу больше сдерживаться, и расплакалась. Постыдно разрыдалась в голос, уткнувшись лицом в ладони. Через какое-то время я почувствовала, что Люсия обнимает меня. Но это нисколько не утешило, скорее подстегнуло мою истерику, и так подпитываемую полным непониманием происходящего, и я продолжила рыдать еще сильнее.
***
Надо ли говорить, что ночью я так и не смогла уснуть?
Когда рано утром Люсия и еще несколько девушек пришли, чтобы приготовить меня к церемонии, я валилась с ног от усталости и была похожа не малоподвижную куклу. Но даже в таком состоянии я смогла оценить свадебное платье. Закрытый корсет, расшитый белоснежным жемчугом, и длинная прямая юбка в пол из белого шелка. Кружевные рукава не скрывали плечи, но обтягивали руки. На удивление платье село на меня почти идеально, несмотря на то, что я была очень худая, от чего еще в детстве мои наряды приходилось ушивать.
Люсия припудрила мне лицо, наверное, пытаясь скрыть жуткие синяки под глазами. Еще маленькой тонкой кистью подвела глаза. Затем она снова уложила волосы в пучок на затылке и принесла простенькую деревянную шкатулку. Внутри лежал серебряный гребень, украшенный лилией из жемчуга и маленьких алмазных вставок. Люсия просто держала шкатулку открытой, ожидая, что я приму гребень, но я лишь обреченно глянула на девушку и отвернулась. Я прекрасно понимала смысл этого украшения. Жених дарил гребень невесте, и она принимала его в знак благосклонности. Им крепили к волосам фату, под которой жених на церемонии прятал лицо невесты после ее согласия. Фата не снималась до тех пор, пока новобрачные не уединятся в первую ночь. Только после того, как снята фата, их можно было считать законными супругами.
Люсия вздохнула, сама достала гребень, а одна из девушек принесла длинную кружевную фату. Я стояла перед зеркалом и наблюдала, как Люсия приколола ткань заколкой и расправила ее. Больше никаких украшений на мне не было. Последним штрихом стали простые белые туфли, обшитые шелком.
Шагала я под конвоем, как в дурном сне, и старалась держаться рядом с Люсией. Девушка придерживала меня за руку, пока мы шли к выходу из замка. Сил думать и спрашивать, куда мы идем, уже не было, как, впрочем, и смысла.