— Приветствую, граф и графиня Рейгард, — мужчина поклонился, пока я разглядывала его безупречно выглаженный черный костюм. Дворецкий, не иначе. — Бал уже начался, я могу объявить о вашем прибытии?
Мой супруг кивнул, согнул левую руку в локте и повернулся ко мне. Я сглотнула, взяла его под руку и уставилась на массивную дверь из черного дерева. Лимиан стал чуть позади графа, а Люсия — за мной. Дворецкий открыл двери в ярко освещенный просторный зал, в центр которого вела красная ковровая дорожка. Глаза разбегались от количества гостей, многие из которых выглядели пятнами красок и украшений. Справа на специально отведенной площадке расположились музыканты, создающие своей игрой особую атмосферу. Женщины приковывали взгляды, от вычурных и разноцветных нарядов рябило в глазах. Мужчины не отставали, некоторые выбрали для себя костюмы ярко-синего и голубого цвета.
Дворецкий жестом попросил музыкантов перестать играть и тут же объявил:
— Граф Кристан и графиня Неремия Рейгард!
Множество глаз устремились в нашу сторону, и музыка возобновилась. Мы двинулись по ковровой дорожке вперед, и я не знала, куда смотреть. Не всем мы были интересы, многие продолжили прерванное общение, но я прямо интуитивно ощущала на себе чужие взгляды. Сначала мне подумалось, что я выглажу до безобразия просто среди гостей, но иногда на глаза попадались взрослые дамы с чуть ли не радужным макияжем, и я мысленно поблагодарила Люсию за то, что она не отдала дань моде. Девушка позади негромко, так, чтобы слышала я одна, победно сказала:
— Я же говорила.
От волнения меня начинало трясти, и я почувствовала, что граф сильнее прижимает мою руку к себе. Нужно срочно найти, на чем сосредоточить внимание. Однако это не понадобилось. Впереди, в конце ковровой дорожки я увидела ступени, ведущие к пустующему трону. Я удивилась. Где же Император? Дворецкий вел нас вперед, и у подножия ступеней я заметила повернутого к нам боком мужчину, которого обступили девушки в ярких блестящих платьях. Они улыбались, смеялись и просто светились от счастья. Мужчина был одет в белый кожаный сюртук, который доходил до колен, на ногах белые штаны, заправленные в высокие сапоги из выбеленной кожи. Контрастировали с костюмом длинные смолянисто-черные волосы по пояс. Любая девушка позавидует таким прекрасным волосам.
Мужчина улыбнулся одной из дам и повернулся в нашу сторону.
Я остановилась. Вернее, я пыталась это сделать, но граф, крепко державший мою руку, не позволил мне этого. Мы остановились перед мужчиной, я сжала руки в кулаки и уставилась на перстень со знакомой золотой розой.
— Ваше Императорское Величество, граф и графиня Рейгард.
Черные длинные волосы и холодные голубые глаза. Я уже видела их, эти глаза, в день смерти моих родителей. Император был тем самым Мятежником, что явился в тот роковой день, чтобы уничтожить семью Риаваль.
Наверное, я была похожа на застывшую статую, даже перестала слышать и дышать. Перед глазами маячила золотая роза, от нее невозможно было оторвать взгляд. Только когда я ощутила боль в запястье, то вздрогнула и подняла глаза. Не было сомнений в том, что граф сдавил мне руку, чтобы я очнулась.
Император снисходительно улыбался:
— Друг мой, от чего твоя супруга потеряла дар речи и способность двигаться? Мы настолько испугали ее?
Друг? Я запоздало сообразила, что должна была поприветствовать монарха. Кто уничтожит меня раньше за такое поведение: супруг или Император? Я освободила правую руку, подхватила подол платья и присела в глубоком реверансе. Я пыталась дышать, но будто задыхалась. Наверное, со стороны это выглядело нелепо. Граф точно придушит меня во сне за такое поведение!
— Я прощу прощения, Ваше Императорское Величество, — тихо сказала я. — Это все волнение.
— Это так, — мужчина помедлил, — мило. Вы сама невинность, дорогая!
Собравшиеся вокруг любопытные гости поддакнули, дамы похихикали, и только тогда я позволила себе выпрямиться и посмотреть на Императора. Граф снова подставил мне согнутую в локте руку, я обхватила ее и крепко сжала пальцы, осознавая, что сейчас могу упасть в обморок. Пока супруг вел меня среди гостей, я крепко сжимала его руку, будто она была единственным, за что удалось ухватиться, когда болото почти засосало тебя в мокрую бездну.