Я вздрогнула. Граф, похоже, наблюдал за мной в отражении.
Прозрачная жидкость имела резкий запах спирта с примесью чего-то еще. Я смочила ею одну из небольших тряпочек, которые лежали в корзинке, и принялась обрабатывать рану. Когда жидкость попала на нее, граф дернулся и резко выдохнул. Я испугалась и сделала первое, что пришло в голову: подула на рану, которая снова стала сильнее кровоточить. Надо быть аккуратнее!
— Смазывать по краям? — уточнила я, протерев кровь и взявшись за нужную баночку с мазью.
— Нет, — был мне ответ. — Прямо на рану. И сразу повязку.
Подумав, я сложила один из бинтов так, чтобы он по размеру смог закрыть рану, а затем открыла баночку. Терпкий сладковатый запах ударил в нос, я поморщилась, но зачерпнула довольно жидковатую мазь и нанесла на первый порез. Мужчина напряг мышцы и сжал руки в кулаки. Я тут же поспешила закончить с другими порезами, приложила сложенный бинт и растерянно посмотрела на тот, что остался в корзинке, — не дотянуться!
Граф завел руку за спину, придерживая повязку. Я быстро схватила бинт, размотала и снова застыла перед спиной мужчины. Как дальше? Перевязывать, буквально обнимая его, совершенно не хотелось. Но не водить же хоровод вокруг него! Я решительно обхватила руками торс графа, ухватившись за бинт руками перед ним, и продолжила также перевязывать. Мужчина убрал руку и старался не двигаться. Закончив, я нырнула под его приподнятой рукой и принялась завязывать узелок на груди. Уродливый шрам выглядывал из-под повязки и притягивал к себе взгляд.
Когда я закончила, граф наклонился вперед, приблизившись губами к моему уху. Я вздрогнула, понимая, что шагнуть назад не могу, — рискую ударить зеркало. Выставила руки ладонями вперед, упираясь в грудь мужчины, и испуганно замерла, снова уставившись на шрам.
— Неплохо для аристократки, — тихо сказал он.
— Я ею стала не так давно, граф Рейгард, — парировала я в ответ. — Вы забываете, что купили меня у работорговца.
Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. Слишком близко! И страшно. Когда-нибудь я научусь не бояться его взгляда, но, видимо, не сегодня. Мужчина отстранился и, к моему удивлению, вздохнул, тут же поморщившись от боли.
— Благодарю, — сказал он и направился к выходу.
Я даже рот раскрыла от удивления, провожая его взглядом. Надо же, удостоилась благодарности!
Люсия заглянула в комнату, опасливо поглядывая на меня:
— Госпожа, простите, что вам пришлось самой…
— Ничего, — перебила я ее. — Что все-таки произошло?
— Они встретились с худофором, — нахмурилась девушка. — Лимиан винит себя в том, что господина ранили. У него было вывихнуто плечо, но другие ученики уже вправили его.
Да, верно. Я от волнения даже не подумала о том, кто мог оставить такую рану. Мне теперь все меньше хотелось выходить на улицу. Ведь напали все-таки днем.
Люсия поспешила подхватить и унести испачканные полотенца и одежду графа. Я смотрела на кровавые пятна на полу и в душе удивлялась, как умудрилась не запачкать платье. Белоручкой меня не назовешь. Отец научил многому. И вида крови я не боялась, втихую помогая отцу делать перевязки. Он однажды взял меня с собой на охоту. Ох, потом и выхватили мы от мамы! Мама, кстати, очень помогла бы сейчас советом, как вести себя с ненавистным супругом.
Я улыбнулась воспоминаниям, а затем на глаза навернулись слезы, и пришлось спешно ретироваться в свою комнату, чтобы у Люсии не возникло ненужных вопросов, которые заставили бы меня разрыдаться.
Глава 10. Баронесса
Август принес с собой пыльную сухую погоду и безумную жару.
Я проштудировала несколько книг из библиотеки, спасаясь от зноя в приглянувшейся беседке. Затем мне это занятие надоело, и я принялась засыпать Люсию вопросами, ответы на которые не нашла в книгах. Например, в какой-то момент меня жутко заинтересовали люстры из главного зала, которые я приметила еще в первую нашу с графом встречу. Как-то, от скуки рассматривая одну из люстр, висящих под потолком, я поняла, что на ней нет свечей. Неожиданная догадка, посетившая голову, заставила подскочить с кресла и ринуться на поиски Люсии. Девушка догадку подтвердила: люстры в зале светят с помощью магии белым светом, загораются при наступлении темноты и тухнут, когда становится светло. Чтобы подстегнуть нахлынувший на меня восторг, она также рассказала, что в жилых помещениях есть плитки на стенах, которые греют в холодное время года, также реагируя на холод. Примерно раз в пару лет тот знакомый семьи, что привозит милору, приезжает, чтобы поменять все приспособления на заряженные.