Светло-карие глаза сменяются другими. Темно-карими. Они еще страшнее. Что со мной сделают, если я проснусь?
«Не создавайте мне проблем».
Не хочу возвращаться! Ни за что!
Бегу прочь от глаз, но понимаю, что убежать не смогу...
***
КРИСТАН
Прошло около двух недель с момента первого посещения лекаря. Сегодня господин Елейский прибыл вновь и пропал в комнате графини. Первую неделю мужчина приходил каждый день и следил за состоянием больной. Дерек вскоре привез нужное лекарство от того, кого в семье Рейгард называли магом. Корвус предпочел затворничество. У этого человека не было титула, и графу иногда казалось, будто он из другого мира. Но лезть в чужие дела Кристан не любил, и Корвус, казалось, был за это благодарен.
Император в историю про мага не поверил, когда был еще юнцом, но Кристан, по своей глупости, решил ему показать таинственного мужчину. С момента прихода Арридана к власти Корвусу пришлось работать на Империю, и графу с трудом удалось убедить монарха позволить магу жить и работать в одиночестве, подальше от людских поселений. Правда, теперь уже под охраной имперских солдат.
Лекарь спустился, и Люсия снова, чуть ли не раньше графа, подскочила к нему. Девушка помогала во всем лекарю и буквально выхаживала графиню. А вот сам Кристан не зашел в комнату больной ни разу. Сначала просто не считал нужным свое присутствие, а потом...
Потом лекарь сказал ему:
— Вы знаете, что ваша супруга бредит во сне?
— Насколько я знаю, это вполне нормально...
— Бредит о том, что вы накажете ее, — перебил его хмурый Иероним Елейский. — Уж не знаю, о чем она, но выздоравливать у нее нет желания.
— Неважно, есть у нее желание или нет, — отрезал граф, почувствовав, как злость уколола его тонкой иглой. — Лечите, и все.
— Что бы там не говорили столичные врачи-щеголи, – лекарь воздел кверху указательный палец, — а желание выздороветь иногда очень помогает!
... Этот разговор состоялся буквально пару дней назад. Сначала граф разозлился. К чему эти упреки? Сама же ведь... Потом злость начала проходить, а ее место заняло осознание того, что ведь и правда сама, но не ради Кагана. Ради себя, возможно, но, так или иначе, супруга она спасла. И теперь боится наказания, хоть никто и не собирался ее наказывать. Сам виноват, что запугал настолько, но гордость не позволяла признать ошибку.
— Ей лучше, — произнес лекарь. — Идет на поправку...
— Слава Богу! — воскликнула стоящая рядом Люсия.
— Но медленно, — продолжил господин Елейский, уставившись на графа. — И все также иногда бормочет во сне. Даже днем. Все о том же.
Кристан отвернулся к окну.
— Разубедите ее, — продолжил лекарь. — Дайте повод поправиться. Иначе она может пролежать так еще столько же. Я заеду через пару дней. Люсия, продолжай следить за ее лечением, а то, чего доброго, еще откажется лекарства принимать!
С этими словами мужчина направился к выходу.
— Господин, — тихо позвала Люсия.
Граф повернулся к девушке. Та с мольбой в глазах уставилась на него:
— Я не знаю, о чем речь, но... Не могли бы вы спасти ее? Может, это не мое дело...
— Ты права, — резко ответил Кристан. — Не твое. Займись лучше делом.
— Да, господин, — Люсия опустила голову и поспешила в комнату для слуг.
Кристан нахмурился. Почему-то у него появилось чувство, что теперь и Люсия будет считать его чудовищем. И из-за кого? Из-за беглой аристократки, которой здесь быть не должно.
В памяти вдруг всплыла фраза, которую однажды он сказал девушке. «Вы отныне графиня Неремия Рейгард, не больше и не меньше». Что ж, он сам сделал ее частью семью. Можно бы отблагодарить Мию за то, что спасла от гнева монарха. Даже если не хотела.
***
Я не сразу поняла, что не так. Странное ощущение в правом боку заставило вынырнуть из сна, но открывать глаза не хотелось. Тепло, очень тепло, даже горячо. Сначала было уютно, но потом это тепло стало почти неприятным, и я открыла глаза.