Солнце очень сильно грело, но порывистый холодный ветер заставлял немного зябнуть от прохлады. Тем не менее, я наслаждалась поездкой. Наверное, хорошее настроение подтолкнуло меня задать вопрос, который крутился в моей голове чуть ли не с самого появления в замке. Я пришпорила коня и поравнялась со скачущим впереди графом. И тут же поняла, что не смогу спросить.
Мы скакали молча, пока я размышляла, как бы начать разговор, и стоит ли вообще начинать. Супруг даже не повернулся в мою сторону, когда я поравнялась с ним. Стоит ли вообще спрашивать, если собираюсь покинуть эти места?
Когда на горизонте показалась водная гладь и башни портового города, я вдруг решилась:
— Почему вы не раскрыли меня Императору?
Сначала мне показалось, что я спросила слишком тихо, потому что супруг никак не отреагировал на мой вопрос. Все же позади нас ехали его ученики, и вовсе не хотелось, чтобы они слышали наш разговор. В какой-то момент мне даже подумалось, что так лучше. Потому что этим вопросом я призналась в своем происхождении, чего не делала раньше.
И тут граф повернулся и посмотрел на меня. Я от неожиданности вздрогнула, но взгляда не отвела. Мужчина еще какое-то время внимательно смотрел мне в глаза, а потом отвернулся, снова уставившись на дорогу перед собой.
— Не смог, — услышала я приглушенный ответ, и граф, пришпорив коня, ускакал вперед.
Не смог? Что это за ответ такой? Не было возможности? Не успел? Ждет удобного случая? Я недовольно уставилась на спину мужчины. Наверное, все же зря решила спросить. Мне это ни к чему.
В портовом городе мы спешились, оставили коней мальчишке, который отвел их в общую конюшню, и двинулись к пристани. Еще издалека я заметила знакомый корабль, — на нем Лана и другие девушки покинули амирские земли. Моряки суетились на набережной, и я сделала вывод, что судно недавно прибыло в порт. От воспоминаний стало как-то не по себе, ведь я еще тогда догадалась, что хозяин судна тот, кто выкупал девушек для графа. Рамон, так его назвал герцог Дарийский.
Мы вчетвером подошли к кораблю, граф переговорил с одним из моряков, пока я смотрела на волны, которые сопротивлялись ветру, сносящему их в море, и упрямо катились к берегу.
— Господин Рейгард! Рад вас видеть!
Я подняла голову и увидела стоящего у борта знакомого мужчину в роскошном дорогом камзоле темно-бордового цвета. Граф кивнул ему и ступил на трап. Я слегка замешкалась. Буйная фантазия снова порадовала меня картиной сдачи в рабство графини Рейгард. Я мотнула головой, прогоняя мрачные мысли, и двинулась следом за супругом.
Рамон встретил меня заинтересованным взглядом и кивнул:
— Госпожа, приветствую.
Еле заметная улыбка мужчины вызывала симпатию и никак не соответствовала образу гнусного перекупщика, коим я представляла его ранее. Я также кивнула в ответ, и Рамон попросил нас следовать за ним.
Каюта купца оказалась довольно большой, украшенной множеством блестящих деталей. Вон там на полке стоит золотой кубок, украшенный каменьями. На стене висит картина с блестящей золотой рамкой. Из приоткрытой дверцы шкафа выглядывает рукав темно-синего камзола, расшитого золотой нитью.
— Вот, господин, как заказывали.
Я вздрогнула и повернулась к Рамону. Ученики графа остались снаружи, и в каюте были только мы втроем. Купец протягивал супругу предмет, замотанный в плотную ткань. Граф взял его, размотал ткань, и я увидела небольшой кинжал с рукоятью, обмотанной черной кожей. Клинок был ровный и довольно простой на вид. На рукояти виднелась гравировка: два скрещенных меча в круге, герб семейства Рейгард.
Граф посмотрел на клинок, взвесил его в руке, а затем повернулся и протянул его мне. Я удивленно посмотрела сначала на оружие, потом на супруга.
— Каждый, кто готовится пройти испытание на звание Охотника, получает кинжал с изображением герба семьи учителя, — пояснил мужчина. — Он предназначался для Лимиана, поэтому может быть не очень удобен поначалу. Но сделан из специального сплава, поэтому весит меньше, однако гораздо прочнее обычной стали.