Граф вздрогнул, настороженно проводил взглядом танула и повернулся в мою сторону. Я неуверенно остановилась в нескольких шагах от него и заметила, как он мельком глянул на кинжал у меня в руках.
— Пришли убить меня? — супруг уже смотрел мне в глаза.
Слова были сказаны с хорошо скрытой издевкой. Выдавали графа его глаза: в них не было настороженности или злобы, а это значит, что говорил он не всерьез. И когда это я научилась понимать его?
— Довольно, — тихо ответила я.
Прытик, стремительно бегущий ко мне, пронесся мимо графа и остановился рядом, прижимаясь к ногам. Я, не отрывая взгляда от супруга, наклонилась и погладила животное.
— Зачем же вы пришли?
Прытик будто почувствовал витающее в воздухе напряжение и навострил уши, заглядывая мне в глаза.
— Готовиться к испытанию. Разве это не очевидно?
Мужчина вдруг шагнул вперед и приблизился почти вплотную. Танул развернулся к нему и угрожающе вытянул шею, преграждая графу путь. Мужчина прищурился, взглянув на зверя, и остановился.
— С вами не все так очевидно, — спокойно, но грубовато произнес граф.
— Вы не доверяете моим возможностям? — я смотрела мужчине в глаза. Разговор принимал неожиданный оборот, но когда-то это должно было случиться. — Не верите, что смогу пройти испытание?
— Доверие в случае с вами понятие довольно относительное, - ответил граф после недолгого молчания. — Люсия доверилась вам, не так ли? А вы чуть было не покинули ее. Я лишил Лимиана возможности стать Охотником в этом году, доверившись вам. А вы просто хотели сбежать. Уйти от ответственности.
Сначала я слушала молча, поджав губы и впившись взглядом в темно-карие глаза супруга. Его слова переплетались с собственными мыслями в голове. Я выдержу этот взгляд. Мне нечего стыдиться. Я не виновата в том, что мне хочется сбежать отсюда. Сбежать от графа… Слова о Лимиане заставили меня вздрогнуть:
— Значит, Лимиан не сможет…
— Именно, — перебил меня мужчина. — Один год, один ученик, один кинжал. Если бы не Его Величество, я бы изменил свое решение. Но уже не могу.
Вот теперь взгляд супруга стал невыносимым. Я опустила глаза:
— Простите.
Сейчас бы найти какую-нибудь мелочь, на которую можно обратить все свое внимание! Пялиться на обнаженную грудь мужчины? Нет уж. На блестящую пряжку на кожаном ремне? Неуместно и стыдно... Мягкая шерсть танула под ладонью уже не помогала отвлечься.
— За что? Стоит извиниться перед Лимианом.
Голос супруга стал каким-то далеким, а слова утонули в воспоминаниях. В памяти всплыл момент, когда при первой встрече с графом я смотрела ему на ключицу. Глаза вдруг сами наткнулись на грубый некрасивый шрам на груди с правой стороны. Я уже видела его, когда перевязывала мужчину. Остальные шрамы были заметными, но аккуратными, будто каждый из них смиренно спал, не желая обращать на себя внимание. И лишь один мятежно выставлял напоказ свои рубцы, не давая забывать о том, откуда он появился.
Наверное, я слишком долго молчала, и граф решил первым нарушить тишину:
— Последствия моей глупости и самонадеянности.
Я вздрогнула, когда поняла, что супруг говорит о шраме, и снова посмотрела ему в глаза. Он впервые решил что-то рассказать о себе, да еще такое… личное.
— Как это произошло? — тихо спросила я, цепляясь за слабую возможность перевести разговор в другое русло.
— Моя первая встреча с худофором. Там было не до мазей, после которых шрамы аккуратно заживают. На кону стояла моя жизнь.