Я сглотнула, понимая, что боюсь узнать подробности. Танул ткнулся лбом мне в ладонь, и я запоздало поняла, что перестала его гладить.
— Вы начали тренировать меня. Что это было, если не доверие? — решилась спросить я.
— Но вам же больше не снятся кошмары? — ответил вопросом на вопрос мужчина.
Я удивленно уставилась на графа и снова поджала губы:
— Вы… слышали? — с негодованием спросила я, вспоминая, как просыпалась в поту и иногда звала родителей.
— Да.
Действительно ли граф хотел помочь? Как бы то ни было, ужасные сны о смерти родителей действительно меня больше не тревожили. Я слишком уставала из-за тренировок и спала очень крепко.
Посветлевшее небо натолкнуло меня еще на один вопрос.
— И вам, — я помедлила, — не страшно тренироваться рядом с лесом, когда солнце еще не взошло?
— А должно быть?
В голосе графа мне послышалась враждебность. Кажется, моя попытка поговорить о чем-то отстраненном, чтобы отвлечь его от моего поступка, провалилась. И я выдала то единственное, что пришло мне в голову:
— Мне было бы страшно.
Граф прищурился, и мне вдруг почудилось, что он сейчас усмехнется. Я во все глаза смотрела на него, ожидая этой усмешки, как какой-то диковинки. Ведь никогда не видела, как супруг улыбается.
Видимо, столь пристальное внимание с моей стороны не осталось незамеченным, и граф отвернулся, направляясь к лежащим под деревом одежде и оружию. Я тоже отвела глаза и присела на корточки рядом с Прытиком. Зверь рос очень быстро. Пройдет время, и наши глаза будут на одном уровне, когда я буду вот так садиться рядом с ним. Зверь прижал уши и наслаждался поглаживаниями, заглядывая мне в лицо.
— Жаль, что на испытание нельзя брать с собой животных, — граф уже надел безрукавку и подошел ко мне с ножом в руке. — Иначе я настоял бы на том, чтобы вы взяли танула.
Я посмотрела на лезвие боевого ножа, с которым упражнялась до недавнего времени, и выпрямилась. Раз граф сам заговорил об испытании, значит, можно спрашивать.
— А что позволено брать?
— Кинжал будущего Охотника, — ответил граф, выставляя нож вперед.
Для меня это движение стало своего рода сигналом, я вытащила кинжал из ножен и стала в защитную позицию.
— Почему вы хотели бы отправить со мной танула? Слишком сложно для меня?
Граф атаковал. Стремительно, но аккуратно. Я парировала выпад и отступила.
— Само по себе испытание не очень сложное, — ответил граф. — Каждый Охотник сам решает, когда готов его ученик. И если он готов, никакое испытание не помешает ему стать полноправным Охотником.
Граф учил меня обращаться с ножом и кинжалом, учил рукопашным приемам боя, всему понемногу. И я боялась, что мне придется сражаться с учениками других Охотников. Как я могу выстоять против того, кого годами натаскивают одни из лучших бойцов Империи? Немыслимо! Иначе зачем мне всему этому учиться?
— В первый же солнечный день отправимся тренироваться в лес, тянуть больше нельзя, — сказал граф, снова атакуя.
Я настолько испугалась сказанного, что вместо того, чтобы отбить удар, неуклюже отступила, запуталась в собственных ногах и чуть не упала. Мужчина опустил нож и выжидающе посмотрел на меня.
— Зачем в лес? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Вы будете не одна, — отчеканил граф. — Охотников недаром так называют. Навыки, необходимые для охоты, понадобятся вам на испытании.
Значит, все будет проходить в лесу? Да уж лучше с мужчинами сражаться, чем соваться в это жуткое место! Я попыталась взять себя в руки и снова приняла защитную стойку.
— Вы уже бывали в лесу, — тихо сказал граф, не торопясь снова атаковать. — Вы были слабее и беззащитнее, нежели сейчас. Да и погода, помнится, не располагала к прогулке.
Я посмотрела на мужчину взглядом, полным негодования, и… атаковала сама. Граф среагировал мгновенно и отбил удар. Я уже замахивалась вновь. Старалась бить так, как он учил, оценивая противника, вдумчиво. Я не боялась его ранить. Супруг не носил бы звание одного из лучших Охотников Империи, если бы позволил девчонке, обучающейся всего несколько месяцев, задеть его. Но попытаться стоило. За то, что напомнил.