Рейн подумал, что может потерять контроль от одного лишь ее прикосновения.
— Взгляни на меня. Посмотри, к чему ты прикасаешься, Микаэла.
Она послушно опустила взгляд на его плоский живот, густые черные волосы между сильных бедер. Он был возбужден, и его плоть становилась все больше, все длиннее.
— Это часть меня, как рука или нога. Это не оружие. — Рейн передвинул ее руки.
— Знаю. — Пальцы сомкнулись на его плоти. «Бархатная сталь», — подумала она.
— Это я хочу тебя. Именно я. Это часть меня, как твоя грудь — часть тебя.
Микаэла погладила его.
— Мокрый.
Его рука мгновенно оказалась у нее между ног, и она вздрогнула.
— Ты тоже, — прошептал Рейн, целуя ее, гладя плечи, грудь, бедра, ягодицы, потом осторожно положил ее на спину, легонько куснул живот, провел губами по бедру и раздвинул ей ноги.
Когда язык коснулся ее лона, самообладание покинуло Микаэлу.
«О Боже!» — Она выгнулась, приподняла бедра, упираясь пятками в кровать. Она хотела повернуться, но Рейн не прервал ласк и продолжал ее мучить, чувствуя приближение разрядки.
Микаэла смотрела на темноволосую голову у нее между ног, на бронзовые ладони, скользящие по ее коже, и ей казалось, что каждая его ласка проникает до самых костей, еще сильнее закручивая туго сжатую пружину. Она подалась навстречу, у Рейна вырвался тот странный низкий звук… и струна оборвалась. Но его движения ускорились, заставив Микаэлу раствориться в восхитительном океане муки и наслаждения.
Рейн поднял голову.
— Микаэла, посмотри на меня.
— Зачем?
Она медленно открыла глаза и, увидев, что он улыбается, покраснела.
— Я могу целую вечность смотреть на то, как ты получаешь удовольствие.
— Разве я могу сопротивляться тебе?
— В том-то все и дело, — улыбнулся он.
— А когда я смогу доставить удовольствие тебе?
Она сжала твердую плоть, и Рейн со стоном упал на нее. Ей нравилось ласкать мужа, но особенно Микаэлу возбуждала его реакция, он стал таким беззащитным в ее руках.
— О как же ты меня мучаешь! — Его ладони жадно скользили по телу Микаэлы.
— Не больше, чем ты меня. — Она провела ладонью по крепким мускулам ягодиц. — Мне хотелось это сделать с тех пор, как я проснулась.
— А что еще тебе хотелось сделать?
— Изучить тебя.
Раздался стук в дверь, и Рейн, выругавшись, сел.
— В чем дело? — крикнул он.
— Бриг, сэр. По правому борту.
— Подождите минуту.
Он разочарованно посмотрел на жену и встал с кровати. Микаэла, завернувшись в простыню, наблюдала, как он плещет холодной водой на возбужденную плоть.
— Ему больно?
— Он жаждет доставить тебе удовольствие, — ответил Рейн, пытаясь втиснуться в штаны.
— О! — Ее улыбка мгновенно стала дразнящей. — А ты уверен, что я получу удовольствие?
Он натянул рубашку и направился к ней.
— Ищи его, получи его, кричи от него, — говорил он при каждом шаге, а затем опустился на колени и обнял ее. — Ты слышала о «Камасутре»?
— Да, — смутилась Микаэла.
Это была откровенная книга о плотских наслаждениях. Чувственная. Запретная.
— Я внимательно ее изучил.
— На практике?
— Практика начнется сегодня ночью. — Рейну нравилось, что она ревнует.
Микаэла фыркнула, хотя каждой клеточкой жаждала, чтобы он начал прямо сейчас.
— Твоя уверенность раздражает. — Она погладила его по животу в опасной близости от чресл. Глаза у Рейна предостерегающе сверкнули, но она только усмехнулась, осознавая силу женских чар.
— Я разбудил в тебе искусительницу, — проворчал он, сожалея, что вынужден оставить эту сирену, взъерошенную, готовую к любви. Господи, он пропал. Совсем пропал.
Микаэла вскочила с кровати и прильнула к нему всем телом, но тут снова раздался стук.
— Минуту! — поморщившись, крикнул он. Она подтолкнула его к двери.
— Ты самое вкусное создание на свете, любимая. Кожа у нее порозовела, соски проступили сквозь тонкую простыню, и Рейну захотелось вернуться в постель.
— А какой вкус у тебя? — донесся до него тихий голос, когда он переступал порог.
Рейн крепко зажмурился, потом вышел и прислонился спиной к закрытой двери. Больше всего на свете он жаждал ее веры, ее потребности в нем. Он двинулся по коридору, готовый уничтожить бриг, чтобы поскорее снова оказаться в каюте.
Сердце у Николаса замерло, когда он прочел, что Рейн нашел убийцу Кэтрин. Дальше капитан сообщал о нападении, стрельбе и пожаре. Его пронзила жалость к загубленным жизням, а при мысли о том, что «Сыны свободы» могли послать убийцу к своим же товарищам, он почувствовал горький привкус во рту. Ведь Микаэла никогда бы не предала его.
Смяв письмо, Николас швырнул его в огонь и вернулся к обшарпанному письменному столу. Теперь, когда девушка в безопасности, он мог принудить своих людей к более решительным действиям.
Бриг совершенно неподвижен, подумал Рейн, наблюдая за судном в подзорную трубу. Он велел подойти к нему с подветренной стороны и поднять сигнальные флажки. Бриг ему незнаком, а с такого расстояния нельзя определить ни его принадлежность, ни намерения. «Белая императрица» — грузовой корабль, и хотя у нее есть пушки для защиты от пиратов, она все же не приспособлена для ведения боевых действий. Много бы он сейчас дал, чтобы находиться на палубе «Огненного льва».
Рейн нахмурился и опустил подзорную трубу.
Желание сводило его с ума. Ожидание убивало.
Но хорошо, что он сдержался, иначе причинил бы ей боль. Знает ли эта женщина, с какой легкостью может поставить его на колени?
— Капитан!
Рейн перевел взгляд на Лилана, тот кивнул в сторону трала.
— О Боже!
На квартердек поднималась Микаэла в темных штанах из оленьей кожи, старой муслиновой рубашке и с развевающейся на ветру гривой волос.
— Очаровательная картина, — усмехнулся рулевой.
Искоса взглянув на него, Рейн направился к трапу. Команда прекратила работу, и он сжал кулаки. Микаэла его жена! Только ему позволено восхищаться ее округлыми формами. Ледяной взгляд капитана заставил всех снова заняться делом.
— Можно подняться? — спросила она. Рейн скрестил руки на груди.
— Где ты это взяла?
— Кабаи ушил их для меня, — нахмурилась Микаэла. — Разве ты не приказал ему сделать это?
— Он должен был починить твою одежду, пока не сошьет тебе другое платье.
— Ты хотел, чтобы я сидела в каюте одна и ждала, пока ты не соизволишь появиться? Как бы не так. — Микаэла преодолела верхние ступеньки, и Рейн вынужден был отступить, хотя не сделал попытки ей помочь.
— Я надеялся, что ты покажешься команде в достойном виде.
— Я вполне прилично одета.
— Чертова рубашка совершенно прозрачна!
Он видел контуры ее груди с темными сосками. И все это видели. А проклятые штаны больше походили на ее собственную кожу, чем на выделанную шкуру животного. Рейн быстро снял жилет и протянул Микаэле.
— Надень и заплети волосы.
Между ними повеяло холодом. Наверное, он не хотел, чтобы она поднималась сюда.
Рейн смотрел вслед удаляющейся жене. Черт побери, она же носила штаны и раньше, но это нисколько его не беспокоило. В чем дело теперь?
— Да, у тебя не больше такта, чем у фыркающего на корову быка, — пробурчал Лилан.
Микаэла справилась с детским желанием хлопнуть дверью, тихо прикрыла ее за собой, под взглядом Раджин подошла к скамье под иллюминатором и забилась в угол. Черт бы его побрал! Как он смел разговаривать с ней подобным тоном! Она провела взаперти несколько часов скучая, и когда Кабаи принес одежду, решила, что Рейн хочет ее видеть. Ха! Наверное, она слишком невежественна относительно кораблей и поведения на них.
Когда дверь открылась, Микаэла повернулась к ней спиной и начала смотреть на маячивший вдалеке бриг.
— Тебе нельзя подниматься на палубу без разрешения, — сказал Рейн.
— Понимаю.
— Нет, не понимаешь. Женщина на борту уже достаточная причина для бунта или нападения, Микаэла. Твои волосы можно заметить за несколько миль, не говоря уже о фигуре.