— Кролики не умеют свистеть! — кричит Эмми.
— Говори, что хочешь, — отвечает Лу, — а я сам слышал от одного человека, а ему рассказывал еще один человек, так тот своими глазами видел.
Вспышка света. Эпона стоит одна, вокруг темнота.
Тихо, только слышно, как мое сердце бьется. Тук, тук, тук.
Эпона оглядывается через плечо. Как будто у нее за спиной кто-то есть. Снова поворачивается ко мне. Кивает. Я смотрю на свои руки. В руках у меня лук. Незнакомый, но я знаю, что мой. Светлая древесина, серебристо-белая.
Поднимаю лук. Прилаживаю стрелу к тетиве. Натягиваю. Целюсь.
Эпона бежит ко мне. Широко разводит руки.
Я стреляю.
Снова яркая вспышка.
Я стою над мертвым телом. Смотрю вниз.
Это не Эпона.
Это Демало.
Он открывает глаза.
И улыбается.
Просыпаюсь, резко сажусь. Сердце колотится как ненормальное.
Он здесь. Демало здесь!
Озираюсь по сторонам. Лу, Томмо, Эмми… Крепко спят, каждый в своей палатке. Нерон дремлет на суку. Лошади тоже дремлют.
Спокойно. Никакого Демало здесь нет. Приснилось. С самого Соснового холма мне удавалось его не вспоминать. Так нет, пробрался в сны. Сильное тело. Длинные темные волосы. Широкие скулы. Под нависшими веками темные, почти черные глаза сверкают в свете факелов. Там, в темной камере, в Городе Надежды.
Смотрят прямо в меня. Как будто видят мои самые сокровенные мысли, самые жуткие страхи. Странно, что и меня к нему тянуло. Физически. Хотя он единственный человек, рядом с кем мне и жарко, и холодно одновременно. До сих пор не понимаю, почему он не дал мне умереть. Дважды. Конечно, спасибо ему за это, но он же тонтон. Мой враг. В чем смысл?
И еще, его слова на прощанье. Когда он прямо на глазах у Викария Пинча перерезал веревки, которыми были связаны мои руки. До следующего раза. Как будто знал, что мы еще встретимся.
Нет. Не думать об этом. Глубоко дышу, раз, другой.
Я так и сижу, привалившись к дереву. Наверное, меня сморило, пока Лу рассказывал о Большой воде. Серые предрассветные сумерки. Ночь идет на убыль. Часа через два покажется солнце. За ночь жара не сильно спала. Воздух густой и вязкий.
Саба-а-а… Саба-а-а…
Голос Эпоны.
Эпона мертва. Убита моей рукой.
Саба. Саба.
Вот опять. Пожалуйста, не надо! Я так устала… Это все еще сон. Да, точно. Я сплю, или… может, волкодавы воют вдали, мне и померещилось.
Что-то мелькает за деревьями на той стороне полянки. Сердце пускается вскачь. Прижимаю к себе одеяло.
— Эпона? — спрашиваю шепотом. — Эпона, это ты?
Сама уже знаю ответ. Да.
Все мне говорили, я правильно поступила. Милосердно. Иначе было нельзя. Я и раньше убивала, и потом. Если бы не я, это пришлось бы сделать Джеку, или Айку, или Эш. Джек предлагал. Хотел, чтобы мне было легче. Но я знала: должна сама. Эпона оказалась там только из-за меня. Потому что помогала мне вызволять брата.
Я убила Эпону. Свою подругу. Быстро и чисто, с одного выстрела. Иначе она попала бы в руки тонтонов и Викария Пинча. Тех, кто не ведает милосердия.
А откуда я знаю, что вправду ее убила? Вдруг она не сразу умерла? Что, если упала еще живая? А тонтоны отдали ее рабам, обезумевшим от шааля? Они ж ее на куски разорвали бы. Как всех побежденных мной девушек в Городе Надежды. Которых пускали на прогон.
Саба-а-а… Саба… Саба…
Трясущимися руками беру лук и колчан. Поднимаюсь на ноги. Нерон сразу просыпается на ветке. Потягивается, расправляет крылья.
Снова движение среди деревьев. Там что-то есть, только я никак не разгляжу. Оно как будто переливается, меняет форму, точно дым или туман. Серое, чуть темней предрассветной мглы, просвечивает по краям. Пересекаю полянку, всматриваюсь.
Саба…
Вздохом, шелестом плывет ко мне ее голос. Шевельнул волосы, коснулся щеки. Словно меня на веревке тянут, делаю к деревьям шаг, еще и еще.
Нерон скользит впереди черным пятном. Перескакивает с ветки на ветку. Тень в погоне за тенью. Похоже, он ее видит. Мою… призрачную подругу. Мы с ним пробираемся между стволов, будто в догонялки играем.
Вдруг деревья кончаются. Я опять на открытом месте. Эпона исчезла. Но она была. Здесь.
— Эпона! — зову я. — Вернись! Пожалуйста.
Кругом затаились темные холмы Пустошей. Тускнеющие звезды смотрят на меня с высоты. Прислушиваются.