Сонай: Правда?
Озан: Правда. Пойдём?
Сонай: Да. Только...
Озан: Только?
Сонай: Пообещай, что не обманешь меня и не передашь никогда-никогда.
Озан: Обещаю. Клянусь. Никогда-никогда, - сказал он, взяв её руки, а затем поцеловал их в качестве своей клятвы.
Сонай: Что подумают о нас другие?
Озан: Тебе и правда важно, что о тебе подумают чужие люди?
Сонай: Нет, просто, я не хочу, чтобы они сплетничали за моей спиной.
Озан: Сонай, люди всегда будут сплетничать друг о друге, завидовать чужому счастью и показывать фальшивую улыбку на своём лице, желая при этом несчастье. Люди всегда будут такими. Нравится тебе или нет. Их не изменишь. Никого уже не изменить.
Сонай: И даже тебя? - спросила она шутливо.
Озан: Особенно меня, - ответил он также шутливо. - А теперь пойдём. Сказать по правде я уже проголодался.
Взявшись за руки, Сонай и Озан прогуливаются по улицам района Каракёй, направляясь в центр города. Он и она не могли поверить, что всё это случается между ними. Что всё это не прекрасный сон или сказка, а реальность. Реальность, в которой они были счастливы и вместе.
Сонай
Он впервые взял меня за руку. Его рука в два раза больше моей. Его рука сильная и мужественная, что если ему слегка напрячься, то он сломает мою. Держа его за руку и находясь рядом с ним я не боюсь никого и ничего. Ведь он мой защитник. Мой мужчина. Мой повелитель. О, Аллах, неужели я это сказала? Сказала, сама же не заметив. Ещё вчера он меня злил и выводил меня из себя. Ещё вчера я и представить не могла, что буду с ним. Что однажды, я возьму его руку и буду идти вместе с ним, радуясь этому. И сама того не осознавая я невольно поддалась ему. Поддалась, не дав ему помучатся. Что со мной? Как? Как он смог так мастерски подчинить меня к себе? Помимо своей мужественной красотой, грубым голосом и пронзительным взглядом, он обладает чем-то, что и притягивает меня к нему. Словно какой-то магнетизм, что таится внутри его тела. И этот его запах. Запах лёгкого пота и одеколона делают его ещё более мужественным. Как и его стиль. У него прекрасный вкус стиля. Что б он ни одевал, ему подойдёт всё. Абсолютно всё. И он мой мужчина. Мой Озан Каплан.
Озан
Как же она прекрасна. А ещё прекрасней, когда она стоит рядом со мной. Мне уже исполнилось тридцать пять, а я радуюсь, словно семнадцатилетний парнишка, каким, когда-то был. Именно в том возрасте я был впервые влюблён. И именно увидев Сонай впервые, я почувствовал тоже самое, но та влюблённость не была столь сильной, как эта. И эту влюбленность никто и ни что не сможет разрушить. Никогда. Никогда.
Глядя на неё я тут же пьянею от счастья. Пьянею от того, как она смотрит на меня, слушает и улыбается. Я пьянею, услышав её голос и смех и осознавать, что она стоит рядом. А сейчас ещё больше от того, что она держит мою руку. Я пьянею, когда слышу своё имя из её уст и даже тогда, когда вижу хмурость и обидчивость на её лице. Я пьянею от того, что она моя. И только моя. Моя Сонай Гюнаш.
***
Сонай и Озан гуляют по улице не спеша, обсуждая куда они пойдут. И помимо этого они разговаривали на различные темы, в частности о личной жизни. Сонай с интересом спрашивала у Озана о его жизни, о его семье. И он без всяких колебаний ответил на её вопрос.
Сонай: Расскажи о себе о своей семье. Кем были твои родители и есть у тебя братья и сёстры?
Озан: О моей семье... у меня нет семьи. Всё своё детство я провел в детском доме.
Сонай: Что? Мне... мне очень жаль. Но почему твои родители отдали тебя туда?
Озан: Я не знаю. Я не знаю... До четырнадцати я задавался этим вопросом каждый день. Спрашивал у Всевышнего, но... Лишь они знают ответ на этот вопрос. Почему они так поступили. Видимо, я был им не нужен. Видимо, они меня не особо любили...
Сонай: Нет. Это не так. Должна, должна же быть причина. Что, если...
Озан: Даже если была какая-то причина это уже не важно. И я не хочу знать. Моими родителями были воспитателями детского дома и я обязан им всем.
Сонай: И ты навещаешь их?
Озан: Да. Четыре раза в году я езжу в тот дом, навещаю их и всячески помогаю. В основном даю деньги на нужды детского дома. Ну а твоя семья... ты потеряла мать?