Энн содрогается всем телом.
— Зачем эта штука здесь?
— Не знаю…
Волосы у меня на затылке шевелятся от страха. Глаза играют со мной шутку, снова видя разбитые, грязные плитки пола. Прекрасный собор дергается, как в судороге, величественная красота рассыпается. На какую-то секунду я вижу совсем другое: это осыпавшаяся, развалившаяся оболочка, остов здания, и разбитые окна наверху смотрят зловеще, как пустые глазницы черепа.
— Думаю, нам лучше уйти отсюда, — шепотом говорю я подругам.
— Джемма! Энн!
Голос Фелисити звучит высоко и пронзительно от испуга. Мы бежим к ней. Она поднесла свечу почти вплотную к стене. И мы видим… В стену вделаны кости. Сотни костей. Страх во мне все нарастает и нарастает.
— Это не наш Храм, — говорю я, уставившись на кости чьей-то руки, крепко вмазанные в промежуток между крошащимися камнями.
Осознав положение вещей, я холодею с головы до ног. «Держись пути, девица».
— Они увели нас с тропы, как и говорила Нелл Хокинс.
Над нами что-то быстро пролетает. По куполу проносятся тени.
— Что это? — Энн хватает меня за руку.
— Я не знаю.
«Знаю… знаю… знаю…»
Фелисити нащупывает стрелу в колчане за спиной. Движение и шорох начинаются с другой стороны. И теперь как будто ближе.
— Уходим, — шепчу я. — Быстро!
Внезапно вокруг нас начинается движение. Под золотым куполом проносятся тени, похожие на гигантских летучих мышей. Мы уже почти у двери, когда слышим это: высокий пронзительный вой, от которого у меня леденеет кровь.
— Бежим! — кричу я.
Мы несемся к выходу, под нашими ботинками трещат осколки разбитого мозаичного пола. Но мы все равно слышим ужасающие вопли, рычание, лай…
— Бегом, бегом! — кричу я.
— Смотри! — резко выкрикивает Фелисити.
Тьма в вестибюле собора шевелится. И что бы там ни кружило в воздухе над нами, оно теперь опустилось между нами и дверью, и мы в ловушке. Визгливый вой затихает, сменившись низким утробным голосом, который ритмично бормочет:
— Куколки, куколки, куколки…
Они выходят из теней — с полдюжины или около того самых нелепых, гротескных существ, каких я только видела. Все до единого одеты в изодранные грязные белые балахоны, наброшенные поверх древних кольчуг, у всех башмаки с острыми металлическими носками. У одних — длинные перепутанные волосы, падающие на плечи. У других головы обриты наголо, и на коже видны свежие кровоточащие порезы. У одного особо страшного духа на голове красуется полоска волос, она тянется от центра лба через затылок к вороту. Руки этого существа обхватывают браслеты, а на шее — ожерелье из косточек человеческих пальцев. И это существо, видимо вожак стаи, выступает вперед.
— Привет, куколки, — говорит он, зловеще ухмыляясь.
Он протягивает руку. Ногти выкрашены черной краской. На мускулистых руках — отчетливые черные линии, рисунок изображает колючие стебли, они вьются кольцом. И заканчиваются у локтей, и дальше до самых плеч вытатуированы жирные красные цветки. Маки.
В памяти всплывают слова Нелл Хокинс: «Бойся Маковых воинов».
ГЛАВА 41
Тени движутся. Их все больше. Намного больше. Высоко над нами они сидят на перилах галереи и на стропилах, как стая горгулий. Одна тварь набросила цепь на резное украшение на стене и раскачивается на этой цепи, как маятник. Мне страшно взглянуть на мужчину, стоящего передо мной, но наконец я решаюсь — и смотрю в глаза, обведенные ломаной черной линией. Это все равно что смотреть на ожившую маску Арлекина.
У меня пересыхает в горле. Я с трудом выдавливаю из себя слова приветствия:
— К-как де-дела?
— Какие дела, куколка?
Остальные хохочут над его ответом, и я холодею с головы до ног.
Он делает шаг, приближаясь ко мне. Он держит грубый меч, которым пользуется как тростью, пальцы крепко сжимают рукоятку. На каждом пальце — по кольцу.
— Простите, что мы вторглись сюда…
У меня слишком пересохло во рту. Я не в силах выговорить больше ни слова.
— Мы заблудились, — хрипит Фелисити.
— А разве все мы не заблудились, куколка? Разве все мы не заблудились? Меня зовут Азрил, я — рыцарь мака, как и все мы. О, да вы ведь не сказали нам своих имен, прелестные леди!
Мы молчим.
Азрил прищелкивает языком.
— Ну, это не так уж и важно. Что это у нас такое? Ага, вижу, у вас есть друзья среди лесного народа.
Он забирает из рук Фелисити лук и стрелу и кладет на пол.
— Глупые куколки. И чего вы им там наобещали?
— Это просто подарок, — говорит Фелисити.
Толпа шипит и бормочет: «Лжет, лжет, лжет, лжет…»
Азрил усмехается.
— В сферах не бывает подарков, куколка. Каждый рассчитывает что-то получить взамен. Да и что собиралась делать такая сладкая малышка с таким страшным подарком? Скажите мне, куколки, скажите, что вы здесь искали? Вы думали, это Храм?
— Какой Храм? — нервно произносит Фелисити.
Азрил смеется.
— Какая храбрая! Будет почти жаль свернуть тебе шею. Почти.
— А если бы мы искали именно Храм? — спрашиваю я, чувствуя, как бешено колотится сердце.
— Ну, куколка… Мы должны не пустить вас туда.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Разве ты связала уже магию? Нет, куколка. Тогда никто бы тут не бродил. Не с кем было бы поиграть.
— Но мы здесь не для того, чтобы связать магию, — лгу я. — Мы хотим того же, чего и вы, получить ее частицу.
— Ложь, ложь, ложь, ложь…
— Тсс!..
Азрил разводит руки, шевеля пальцами.
— Маковые воины знают, зачем вы пришли. Мы знаем, что одна из вас — высокая госпожа. Мы чуем скрытую в ней магию.
— Но… — начинаю я, пытаясь найти способ образумить его.
Он прижимает палец к моим губам.
— Тсс, нет смысла торговаться! Не с нами. Как только мы вас сломаем, куколки, мы высосем всю магию до последней капельки. Жертвоприношение. Это даст нам воистину свирепую силу.
— Но она вас погубит, — шепчет Энн.
— Мы уже погибли, куколка. Нет смысла рыдать над пролитой кровью. А теперь… кто из вас хочет стать первой жертвой?
Азрил смотрит на Фелисити.
— Мы бы отлично могли поиграть вместе, куколка.
Он проводит острым ногтем по щеке Фелисити, оставляя длинный тонкий кровавый след на коже.
— Да. Ты можешь стать отличной дичью, моя хорошенькая малышка. Итак, мы нашли первую жертву.
Он хватает Фелисити за руку — и она в ужасе падает на колени.
— Что я могу тебе дать взамен? — в отчаянии кричу я.
— Дать нам, куколка?
— Чего ты хочешь?
— Сыграть в нашу игру, конечно. Нам нечего искать, не за что бороться. Мы просто играем, соревнуемся.
Он хлопает в ладоши, и две твари хватают Фелисити.
— Подожди! — кричу я. — Это же не спортивно!
Азрил останавливает своих помощников.
— Продолжай, — говорит он мне.
— Ты ведь говорил о спортивной игре?
Азрил ухмыляется, и его лицо от этого становится похожим на маску смерти.
— Ты меня заинтересовала, куколка.
Он кладет ладонь мне на шею, лаская, и шепчет на ухо:
— Расскажи-ка, о какой игре речь?
— Охота, — шепчу я.
Азрил отступает на шаг.
— Что ты делаешь? — нервно спрашивает Энн.
Я не свожу глаз с Азрила. Если мне удастся собрать нас троих вместе, я могу вызвать дверь света, и тогда мы сумеем сбежать от Маковых воинов… Азрил снова хлопает в ладоши и негромко хихикает. Маковые воины вторят ему. Это звучит как птичьи крики, которые мы слышали, пересекая пролив.
— Весьма, весьма спортивная идея. Да-да, мне это нравится. Мы согласны, куколка. От охоты у нас разыграется аппетит. Видишь эту дверь?
Он указывает на железную арочную дверь в другом конце собора.
— Да, — киваю я.
— Она ведет в катакомбы под собором, и еще там пять туннелей. Один из них выводит наружу, на свободу. Возможно, вам удастся его найти. Но это было бы истинной магией, куколки. Можете начинать.