— Подними ее! — звучит сверху сильный голос.
Картик подхватывает меня на руки, поднимает, несет к двери, и та открывается перед нами.
— Принесите нюхательные соли, — приказывает Фоулсон.
— Она блефует! — резко бросает мисс Мак-Клити. — Не верьте ей!
Я чуть заметно приоткрываю глаза и сквозь узкие щелки между веками смотрю, куда несет меня Картик. Мы в полутемном холле. Откуда-то сверху доносится мужской смех, приглушенные голоса. Здесь есть выход наружу?
Я крепко сжимаю в пальцах свой тотем. Оттолкнув Картика, я взмахиваю кинжалом, угрожая любому, кто посмеет приблизиться ко мне.
— Вам не выйти отсюда, — говорит Фоулсон. — Вы не знаете, какая дверь ведет наружу.
Он прав. Я в ловушке. Фоулсон и Джексон подходят ближе. Мисс Мак-Клити стоит поодаль, ожидая, с таким видом, словно с удовольствием съела бы меня на ужин.
— Довольно глупить, мисс Дойл. Я вам не враг.
За которой из дверей — выход? Картик. Я бросаю взгляд на него. Одно мгновение он колеблется. Потом его глаза указывают на дверь слева от меня. Он едва заметно кивает, и я понимаю, что он предает своих братьев Ракшана и показывает мне путь к спасению.
— Эй, парень, а ты что там делаешь? — кричит Джексон.
Этого достаточно, чтобы остальные отвлеклись на долю секунды и я смогла рвануться к двери. Картик следует за мной. Он резким толчком захлопывает за нами дверь.
— Джемма! Скорее… кинжал! Сюда, под щеколду!
Я сую лезвие под железку, запирающую дверь, с силой нажимаю. Я слышу, как по другую сторону братишки кричат и колотят в филенку. Задвижка не удержит их надолго; я могу только надеяться, что нам хватит времени убежать подальше.
— Сюда, — говорит Картик.
Мы выбегаем на темную улицу. Снежинки смешиваются с черным туманом, слегка освещенным газовыми фонарями, мы видим всего на несколько шагов перед собой. Но на улице есть люди. А я узнаю место. Мы недалеко от площади Пэлл-Мэлл и самых дорогих мужских клубов Лондона. Так вот почему я слышала мужские голоса!
— Беги, я их задержу, — задыхаясь, говорит Картик.
— Погоди! Картик! Ты ведь не можешь туда вернуться, — говорю я. — Тебе уже нельзя туда возвращаться.
Картик приподнимается на носках, его ноги дергаются, он разрывается между желанием остаться здесь — и поспешить обратно, как спешит к матери ребенок, чтобы сказать: «Я так ужасно виноват, я такого натворил, пожалуйста, прости меня!» Но Ракшана не из тех, кто прощает. И Картик только теперь осознает, что значит для него этот побег. Помогая мне, он навсегда отказался от шанса присоединиться к братству в качестве полноправного члена. Он остался без покровителей, он остался без дома. Он так же одинок, как и я.
Фоулсон и Джексон стремительно выбегают на тротуар, в бешенстве глядя вправо, влево. Они замечают нас. За ними следует мисс Мак-Клити. Картик все еще стоит на месте, как будто не зная, в какую сторону ему броситься.
— Идем, — говорю я и дерзко беру его под руку. — Мы просто гуляем.
Мы спешим смешаться с толпой прохожих — это в основном мужчины, выходящие из своих клубов после ужина, сигар и бренди; еще на улице много пар, направляющихся в театр или в гости, на вечеринку.
За нашими спинами Фоулсон насвистывает какую-то военную мелодию, я слышала что-то похожее в Индии, так напевали английские солдаты.
— Мне не надо было делать этого, — говорит Картик.
— Шагай побыстрее, пожалуйста, — говорю я.
— Я не должен был позволять тебе сбежать.
Свист Фоулсона звучит беспардонно громко, он перекрывает шум толпы, экипажей, он пробирает меня до костей. Я оглядываюсь. Преследователи уже близко. Я смотрю вперед — и меня охватывает еще больший ужас: Саймон и его отец выходят из своего клуба!.. Они не должны увидеть нас здесь. Я дергаю Картика за руку и поворачиваю обратно.
— Что ты делаешь? — удивляется он.
— Там Саймон, — говорю я. — Нельзя, чтобы нас заметили.
— Да, но мы не можем идти в ту сторону!
Я в панике. Саймон выходит из-под Афины, чья статуя красуется над роскошным входом в клуб. У обочины ждет его карета.
Рядом с нами останавливается экипаж, кто-то выходит из него, расплачивается с возницей. Картик, оттолкнув пару, вознамерившуюся сесть в этот кэб, впихивает меня туда.
— Герцогине Кентской, — говорит он разъяренным мужчине и женщине, — необходимо срочно попасть во дворец Сент-Джеймс.
Мужчина громко ругается, привлекая внимание прохожих, включая и Саймона с его отцом. Я прячусь поглубже в кэб.
Рассерженный мужчина требует, чтобы я вышла.
— Я должен возразить, мадам! Экипаж по праву мой!
«Пожалуйста, пожалуйста, дайте мне уехать…»
Фоулсон замечает нас. Он перестает свистеть и прибавляет шагу. Через несколько секунд он будет рядом.
— Что тут происходит?
Это голос лорда Денби.
— Да вот, какая-то молодая леди захватила наш кэб, — поясняет мужчина. — А этот индийский юноша утверждает, что она — герцогиня Кентская!
— Эй, отец, а это вроде бы бывший кучер мистера Дойла? Ну конечно, это он!
Лорд Денби расправляет плечи.
— Да, он… Эй, парень! Что все это значит?
— Может быть, позвать констебля? — спрашивает Саймон.
— Будьте любезны, мисс, — властно произносит мужчина, просовывая руку в окно, в то время как я пытаюсь скрыться от взглядов. — Вы уже достаточно позабавились. Буду вам благодарен, если вы немедленно покинете наш кэб.
— Выходите уже, мисс! — кричит возница. — Нечего устраивать неприятности, ночь и без того неприятная.
Это конец. Или меня увидят Саймон и его отец, и тогда моя репутация будет навеки погублена, или же Фоулсон и мисс Мак-Клити уведут меня неведомо к кому.
Моя рука уже тянется к ручке дверцы кэба, когда Картик внезапно подпрыгивает, как сумасшедший, и начинает выкрикивать какую-то бойкую песенку, дрыгая ногами.
— Он пьяный или сумасшедший? — спрашивает лорд Денби.
Картик прислоняется к кэбу.
— Кто знает, как меня найти?
Он вскидывает руку — и резко, с силой бьет по крупу лошади. Лошадь, громко заржав, бросается вперед по улице, возница отчаянно кричит: «Эй, стой же, стой, старушка Тилли!» — но лошадь его не слышит. И он только и может, что постараться направить свою лошадку в сторону от тротуара, в поток экипажей, покидающих Пэлл-Мэлл. Я оглядываюсь и вижу, что Картик продолжает разыгрывать безумного дурака. К ним направляется констебль, он с силой дует в свисток. Фоулсон и Джексон отступают. Сейчас им не добраться до Картика. Только мисс Мак-Клити нигде не видно. Она исчезла, как призрак.
— И куда же мы едем, мисс? — спрашивает наконец возница.
Куда я могу направиться? Где я могу спрятаться?
— На Бейкер-стрит, — кричу я в ответ, называя адрес мисс Мур. — И поскорее, пожалуйста.
Мы добираемся до Бейкер-стрит, и тут я осознаю, что у меня нет с собой сумочки. Мне нечем заплатить вознице.
ГЛАВА 45
— Приехали, мисс, — говорит он, помогая мне выйти из кэба.
— Ох, знаете ли, — говорю я, — похоже, я забыла кошелек. Если вы сообщите мне свое имя и адрес, я позабочусь, чтобы с вами щедро рассчитались. Обещаю.
— Ну да, а я — родственник королевы.
— Я серьезно, сэр.
С другой стороны улицы к нам направляется констебль, медные пуговицы его формы поблескивают в сумерках. Я холодею.
— Расскажите это констеблю, — говорит возница. — Эй, бобби! Подойдите-ка сюда!
Я бросаюсь бежать, констебль резко свистит мне вслед. Я быстро ныряю в тень какого-то переулка и замираю. Снег превращается в ледяное крошево. Острые льдинки кусают меня за щеки, из носа течет от холода. Дома покрываются изморозью, она играет отблесками в свете газовых фонарей. Мне больно дышать, настолько холоден воздух. Но есть и еще кое-что. Магия покидает меня. Я чувствую себя странно, как будто в лихорадке.
Громкие шаги констебля звучат совсем близко.
— А потом она заявила, что она — герцогиня Кентская, — объясняет ему возница.